Взято из блога на Фэйсбуке. Далее «как есть», с небольшими правками, не меняющими смысл.

Хочу вот про что рассказать — почему детские психиатры называют аутистические расстройства шизофренией. Выдам, так сказать, кое-какие карты психиатров.
Тому есть несколько причин.

1) Увлекательно-историческая — про нее рассказывать особо не буду. Если в двух словах, то была (и до сих пор есть) тенденция все непохожее на что-то обычное называть научным термином «безумие». Ну то есть если ребенок плохо себя ведет, но в рамках каких-то общечеловеческих представлений, то он с расстройством личности. Но если он очень-очень плохо себя ведет, например, бабушке писает в суп, маму бьет табуреткой, то он имеет высокий шанс называться безумным. Так как термин «безумие» не очень-то сейчас легко написать в медицинской документации, то используют термин «шизофрения». Примерно с той же смысловой насыщенностью (тут есть еще отдельная беседа про прекрасное в своем употреблении слово «эндогенный», но нет сейчас времени).

2) Мыслительно-прагматическая. Представим ребенка с синдромом Аспергера. Вот привели его, шестилетнего мальчика, на прием к психиатру беседовать.
А беседа — это что такое? Это такое взаимодействие, в основе которого лежит принцип «ты мне — я тебе», это когда два человека разговаривают друг с другом, спрашивают друг у друга, что интересно, что нет, поддерживают друг друга. Беседа, болтовня похожа на быструю-быструю игру в шашки, чем старше человек, тем сложнее эта игра и одновременно больше в ней одновременных партий (игры со словами, с интонациями, со смыслами). Уже с 3ех лет ребенок может поддерживать беседу не просто слушая или что-то про себя рассказывая, а задавая вопросы, вспоминая что-то свое к месту, проявляя эмоции и заинтересованность в рассказе.
Такое вот взаимодействие — общая заинтересованность, общая беседа, общий интерес — очень сложным детям с аутистическими расстройствами, детям с синдромом Аспергера. Они могут хорошо говорить о своем, о том, что им интересно. Они могут неплохо (а иногда очень хорошо) уметь говорить вежливо. Но им очень-очень сложно беседовать, очень сложно болтать, именно в смысле легкого взаимодействия-игры. Очень сложно.
Что делает ребенок с синдромом Аспергера на приеме у психиатра? Ему мама сказала — «веди себя хорошо, поговори с тетей». Он начинает говорить. Он ей сразу расскажет про то, что ему интересно. Потом еще про это расскажет и еще. Потом он выслушает ее вопросы и на них ответит. Уличит минутку и снова расскажет о том, что ему интересно. И еще. Часто дети с синдромом Аспергера говорят как будто монологом. Но тогда, когда он будет рассказывать про то, что ему интересно, он не будет говорить про одно и то же, он сразу про все расскажет. Он будет рассказывать факты, разные события, перечислять все что знает.
Для стороннего наблюдателя это может выглядеть как непоследовательность в логике — сначала про то сколько ног у паука (любимого), потом про то, как он в три года паука испугался. А еще это может выглядеть как сверхохваченность чем-то, сверхувлеченность. Это — нарушение логики, охваченность — может быть симптомом шизофрении. Но это же можно назвать и специфическими речевыми нарушениями, характерными для детей с аутизмом — прагматическими речевыми нарушениями, то есть проблемами в пользовании речью как инструментом для полноценного общени и взаимодействия. Если сделать нормальное психопатологическое тестирование, то часто такой непоследовательности в мышлении не найдешь (найдешь другие штуки, типа фрагментарности восприятия или проблем в абстрактном мышлении, ну или чего там), но не непоследовательность и нелогичность суждений.

3) Сенсорной-галлюцинаторное. У детей с аутизмом есть сенсорные проблемы. Что-то они слышат очень плохо, что слишком сильно. Они не реагируют на выкрикнутое имя, но слышат падающие капли воды. Они занимаются самостимуляцией — разглядывают пальцы, прикасаются к себе в разных местах, разглядывают отражения в зеркалах и отражения от предметов. Они иногда закрывают себе уши и глаза, сжимаются и пугаются от еле слышных звуков.
Для особым образом подготовленного наблюдателя (в нашем случае обычный детский психиатр) все это может выглядеть как косвенное свидетельство переживаемых галлюцинаций и других шизофренических симптомов. Закрыл глаза — что-то видит; зажал уши — кто ему туда что-то шепчет; бегает туда-сюда — кататоническое возбуждение; подносит предметы к лицу и ловит на них солнечных зайчиков — иллюзорно-галлюцинаторное восприятие.
Но если прочитать воспоминания какого-нибудь человека с аутизмом (например, Темпл Грэндин) или посмотреть тематический фильм, то эти проявления приобретают совсем другой смысл и значение.

4) Это было все по отдельности. А вместе это все называется клинико-психопатологический подход (который не плох, нет, но в рамках которого о симптомах и диагнозах можно до послезавтра спорить).
И вместо ребенка с аутизмом (с набором очень характерных и известных проблем — речевых, сенсорных, поведенческих) получается вот такая запись — «клиническая картина определяется разлаженным поведением и мышлением, рудиментарными проявлениями галлюцинаторно-параноидного синдрома со стертыми аффективными фазами, наблюдаемыми на фоне хронического кататонического возбуждения. По данным анамнеза начало болезни после года (это когда родители решили, что перестал развиваться) с прогрессирующим нарастанием аутизации (это когда к двум годам не начал с детьми общаться). Диагноз — шизофрения, детский тип».

Почему детские психиатры называют аутистические расстройства шизофренией

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.