инклюзивное образование

Ученик второго класса харьковской гимназии Тимур – один из тех «неудобных» детей, на которых раньше махала рукой и медицина, и система образования.

На вид Тимур — обычный восьмилетний ребёнок. Худенький мальчик в джинсах и футболке. Только в глаза не сразу заглянешь. Просто не смотрит. Другое дело — если ему интересно.

- Покажешь, что сфотографировала? — Внимательно осмотрев меня, наконец-то обращается Тимур. Глаза у него карие.

Мальчик учится во втором классе харьковской частной гимназии. Как и все дети, ходит на уроки. Только его соседка по парте — мама. Она помогает сыну быть внимательным и общаться в классе. Тимур — «неудобный» для обычной учёбы. У него аутизм.

Фото: Анна Соколова

«Да, особенный. Жалеть теперь себя?»

Родители заметили особенности, когда ребёнку было полтора года. Он совсем не смотрел в глаза, не отзывался на своё имя и перестал говорить даже те слова, которые уже выучил. Пошли к врачам.

— У меня уже тогда был список из двадцати пунктов, почему я думаю, что у него аутизм, — вспоминает мама Тимура Виктория Магерамова. — Но после сотни пустых глаз докторов мы стали искать выход сами.

Обычно доктор говорит, что у ребёнка задержка психического развития. Так до пяти-восьми лет. Потом начинаются проблемы в детском саду и школе. Тогда могут предложить отдать ребёнка в интернат.

Родители Тимура ждать не стали — обложились литературой, «как студенты». Их предположения подтвердили анализы в генетическом центре.

— Какое-то время даже моя мама удивлялась, почему мы не бьёмся в истериках. Да, особенный. Жалеть теперь себя? — спокойна мама Тимура. — Его маленькие успехи — уже победа. И нас они не могут не радовать.

Родители заинтересовались биомедицинским лечением. Из рациона ребёнка исключили продукты, содержащие глютен и казеин — пшеницу, ячмень, овсянку и молоко. Тимура начали водить на поведенческую терапию в местный фонд для детей с аутизмом «Цветы жизни». Там с ним занимались педагоги-дефектологи и логопеды. Заговорил мальчик в четыре года. Как и все дети, научился читать и писать. Иногда задаёт вопросы и шутит, что для аутистов редкость.

Нашлась гимназия, согласившаяся принять Тимура на обучение. Там почти в каждом классе есть «неудобный» ребёнок — с аутизмом, гиперактивностью, задержкой развития или просто психологической травмой. В харьковском «Очаге» они учатся вместе с обычными детьми, но по индивидуальной программе.

Фото: Анна Соколова

«Нужно уроки толерантности ввести»

— Хочу английский, — говорит Тимур.

— Но сейчас математика. Давай готовиться, — спокойно отвечает Виктория. Мальчик послушно садится за парту. Мама рядом.

На уроке проверяют домашнее задание. Тимуру скучно — он теребит футболку, переворачивает страницы учебника, обнимает маму, облокачивается на парту.

— Можно ответить у доски, — подсказывает Виктория.

— Да! — сразу же тянет руку Тимур.

Ждёт, пока его вызовут, не торопясь подходит к доске и пишет сразу несколько правильных ответов. Учительница его останавливает — и другим нужно ответить.

В дневнике у Тимура — 10 и 11. На уроках и дома он делает то же, что все дети. Только не общается с ними. Не интересно. Одноклассники его не обижают — знают, что особенный. Когда на перемене он подходит к ребятам с планшетом, отвечают, во что играют.

— Это же просто культура — принимать человека, который на тебя не похож. Кто-то левша, у кого-то глаза разного цвета, а кто-то — с аутизмом. Нужно уроки толерантности ввести, — рассуждает Виктория.

Следующий урок — английский. Последнее время этот предмет нравится Тимуру больше всего.

— Твой любимый урок?

— Да, — отвечает Тимур, но уже на меня не смотрит. Он занят — повторяет слова, заданные на дом.

Учительница английского Лариса Тризна считает, что мальчик делает успехи:

— Я впервые работаю с таким ребёнком. Могу сказать, что Тимуру полезно быть в классе, он успевает. Да и дети на него адекватно реагируют.

В классе Тимур может выкрикнуть или сделать резкое движение. Одноклассники как будто не замечают этого. Да и присутствие мамы мальчика их не смущает — ведут себя естественно.

Фото: Анна Соколова

«У нас с ним другие задания»

Виктория сидит с сыном на уроках с первого класса. Вот уже год ей помогает Наталья Степанова, педагог с тридцатилетним стажем. Она и раньше занималась с «трудными» детьми. Признаётся, что с Тимуром подружилась не сразу:

— Какое-то время меня вообще не было в его жизни. Он мог не заметить меня в коридоре — не интересно было. Однажды он просто поднял глаза и стал меня рассматривать. Так и установилось доверие.

Только после этого ребёнок с аутизмом пойдёт на контакт и станет учиться, уверена Наталья. С Тимуром она занимается ещё и дополнительно. Но это не обычные уроки.

— Вот раздел орфографии мы, например, пропустили. У Тимура орфографическая зоркость — хорошо запоминает, как правильно слова писать и знаки ставить. У нас с ним другие задания. Первый месяц учёбы на парте не было ничего. Затем я стала добавлять предметы. Аутисты склонны к привычной обстановке и повторяющимся действиям. Я же стараюсь их прерывать, — поясняет педагог, передвигая журнал на край стола.

Тимур тут же раздражается:

— Не делай так! Вот так нужно, — кладёт журнал на место.

Наталья объясняет, что сейчас здесь будут лежать его тетради, и надо освободить место. Тимур нехотя уступает.

Как любой непоседа, начинает торговаться — сначала поиграет на планшете, потом порешает примеры. Наталья категорична. После неудачных попыток уговорить женщина повышает голос. Тимур успокаивается и садится делать математику. На моё удивление Наталья отвечает:

— Он должен учиться понимать тон, как и все дети. Вот уже получается.

По словам педагога, для Тимура уже большой успех то, что он говорит о себе не от третьего, а от первого лица. Решив примеры, он говорит:

— Включи чайник.

— Зачем? — и так всё поняв, переспрашивает Наталья.

— Я хочу чай.

Пока греется чайник, учительница предлагает сделать зарядку. Тимур оживлённо повторяет движения.

— Раз, два, три, четыре, пять, Хомка хочет сильным стать, — потягивается, проговаривая стих про хомячка.

Так же оживлённо Тимур отвечает, если спросить его о книгах. Читать он любит даже больше, чем делать английский. Любимая книга — «Мышонок Пик». Сейчас заканчивает «Волшебную кисточку».

— Про страшных зверей, которые водятся в горах. Про гепарда, медведя и волка, — рассказывает Тимур, уже сам заглядывая мне в глаза.

Фото: Анна Соколова

«Есть интеллект — можно социализировать»

— До 2000 года аутизма как диагноза не существовало. Вместо него ставили раннюю детскую шизофрению. А там симптоматика широка. И у нас с вами, если покопаться, можно найти, — смеётся психолог гимназии «Очаг» Игорь Дзюбенко.

Он здесь за главного. Когда родители приводят «неудобного» ребёнка, психолог за ним наблюдает и предлагает индивидуальную программу обучения . В любом случае — среди обычных детей. По такой системе гимназия работает уже семь лет.

— Сейчас в классификации медицинских заболеваний аутизма нет. Это тип личности. Конечно, к нему нужен особый подход, — говорит Дзюбенко.

Психолог считает, что, если с таким ребёнком заниматься, к двадцати годам он станет вполне самостоятельным. И приводит в пример выпускников — двоих студентов харьковских ВУЗов, которых поначалу считали сложными аутистами.

То, что особенные дети учатся вместе с обычными, иногда возмущает родителей вторых, делится психолог. На что он отвечает всегда одинаково:

- В любом коллективе должен присутствовать «неудобный» человек. Ему хорошо, потому что социализируется. Остальным — потому что толерантности учатся.

«Социализированный аутист» — так сам себя называет 32-летний Юрий Тихий. От остальных он только немного отличается движениями и речью. А вообще Юрий — кандидат физико-математических наук. Родился в Киеве, жил с родителями. Когда решил съехать, просто нашёл дополнительную работу. Кроме науки, занимается программированием.

В детстве его считали «странным», только и всего. Было сложно общаться со сверстниками, заводить друзей.

— Мне повезло со школой — там не «травили». Методом проб я понял, что в обществе можно делать, а что нельзя, — вспоминает Юрий. Теперь у него есть и друзья, и коллеги.

О том, что это называется аутизмом, он узнал в 28 лет. Тогда познакомился с психологом, которая ему и рассказала.

- Есть интеллект — можно социализировать, — уверен Юрий. Сейчас он занимается с детьми с аутизмом. Вспоминая свои ощущения, отвечает на вопросы взрослых.

Недооценивать таких детей — самая большая ошибка родителей и педагогов, считает Юрий. Он вспоминает, что именно это замыкало его в себе ещё больше.

***

Тимур тоже в себе, но наружу выходит. Если приглашать. Когда прощаемся, берёт меня за руку и отводит к кустарнику.

— Красивый? — Показывает на лист. Такой же большой, как и карие глаза мальчика.

Наступив случайно на ногу, сразу интересуется, смогу ли вытереть. И только потом:

— Извини. Извини, ладно?

источник: http://society.lb.ua/education/2016/05/20/335646_timur_vihod_naruzhu.html

 

Взрослый человек с аутизмом и профессор коррекционной педагогики, Стивен Шор, о развитии навыков самоадвокации — умения определять собственные потребности и отстаивать свои интересы

Автор: Стивен Шор / Stephen Shore
Источник: Autism Advocate, fourth edition, 2006, Autism Society of America

assertive

Ваш тринадцатилетний сын, «Сэм», у которого диагностирован аутизм, и который учится в инклюзивном классе, вот уже который раз возвращается из школы в слезах. Поговорив с Сэмом и понаблюдав за происходящим в школе, вы узнали, что некоторые его одноклассники отлично веселятся, наблюдая, как он дергается от небольших прикосновений, и явно рассчитывают на то, что он сорвется на них и получит выговор за драку. У вас хорошие отношения с педагогами, и вы благодарны им за поддержку сына.

Так что вы набираете телефон школьного учителя, надеясь попросить его защитить Сэма от издевательств, и вдруг вам приходит в голову одна идея. Пора бы Сэму самому отстаивать свои интересы, а также информировать окружающих о своих особенностях. Но с чего начать?

В этой статье анализируются некоторые необходимые условия для развития навыков самоадвокации (защиты своих интересов) и раскрытия своего диагноза для людей в спектре аутизма. В ней рассказывается, как учить навыкам самоадвокации в соответствии со стадией развития, и как подготовить детей с аутизмом к социально адекватной защите своих интересов и раскрытию своего диагноза таким образом, чтобы окружающие могли понять суть их проблем и оказать необходимую помощь. Иначе говоря, мы проанализируем, как мы сможем расширить возможности Сэма в отстаивании своих интересов и принятии решений о раскрытии своего диагноза, что, в свою очередь, подготовит его к переходу к взрослой жизни.

Что такое самоадвокация

Самоадвокация означает, что вы знаете, когда и как обратиться к другому человеку, чтобы договориться о достижении желаемых целей и повысить взаимопонимание, доверие, эффективность и продуктивность. Если привести пример из реальной жизни, то предположим, что «Дот», 16-летний стажер с синдромом Аспергера, пришла в свой новый офис, который освещен флуоресцентными лампами, и, к несчастью, она очень чувствительна к такого рода освещению. Более того, как и для многих других людей в спектре аутизма, для Дот флуоресцентные лампы — это то же самое, что и яркий мерцающий свет. Хорошо создает атмосферу в тоннеле ужасов, но вряд ли способствует плодотворной работе.

Для защиты своих интересов Дот нужно поговорить со своим руководителем, можно ли изменить освещение, например, использовать лампы накаливания. Она также может предложить принести свои собственные лампы или пересесть за рабочее место у окна, где свет более естественный, или даже отключить те флуоресцентные лампы, которые расположены прямо над ее рабочим местом. Тем не менее, такие усилия по самоадвокации потребуют от Дот раскрытия своей инвалидности.

Успешная самоадвокация часто требует раскрытия личной информации, что может быть рискованным, но необходимым для достижения цели по взаимопониманию. Другими словами, Дот придется объяснить, почему ей нужна такая адаптация на рабочем месте. В некоторых ситуациях будет уместно «раскрыть все карты» в отношении синдрома Аспергера. Однако в данном случае, особенно с учетом того, что руководитель не знает о том, что Дот принадлежит к спектру аутизма, подойдет «мягкий вариант» раскрытия диагноза. Возможно, Дот просто упомянет, что у нее слишком чувствительные глаза, и что флуоресцентное освещение болезненно для нее.

Однако остается следующий вопрос: каким образом Сэм, Дот и другие люди в спектре аутизма освоят необходимые навыки по самоадвокации и раскрытию своего диагноза? В идеале, предпосылки для формирования таких навыков должны создаваться, пока ребенок еще маленький.

Создание предпосылок для успеха

Важная предпосылка для успешной самоадвокации и раскрытия диагноза — это знание самого себя. И Сэм, и Дот должны понимать, как именно аутизм влияет на их взаимодействие с другими людьми и окружающей средой. Они должны разбираться в собственных особенностях, причем, как в трудностях, так и в своих сильных сторонах. Родители или специалисты могут развивать эти навыки у ребенка с очень раннего возраста. На самом деле, чем раньше начать объяснять ребенку его отличия от других, тем проще будет ребенку в дальнейшей жизни.

Застукать ребенка за чем-нибудь хорошим

Когда мне было четыре года, то я часто разбирал часы на детали с помощью острого кухонного ножа. Я разбирал на части механизм, отделял стрелки от циферблата и так далее. Затем я собирал часы обратно, и они продолжали работать, и никаких лишних деталей не оставалось. Мои родители всегда давали мне понять, что у меня есть полезный и необычный навык. У меня появлялись новые механизмы для разбирания и собирания, в том числе радиоприемники и другие устройства. Впоследствии я перенес эти механические навыки на умение собирать и чинить велосипеды. Я даже смог оплатить свое высшее образование за счет собственной мастерской по починке велосипедов.

Мне повезло, что мои вербальные навыки позволяли мне воспринимать и ценить похвалу моих родителей. Если у детей есть большие трудности с вербальной коммуникацией, то родители должны искать альтернативные способы, которые позволяют ребенку понять, в чем состоят его сильные стороны, в том числе использовать изображения и жестовый язык. Помимо развития знаний о себе такие таланты ребенка могут в дальнейшем перейти в реальные учебные дисциплины или возможности для трудоустройства.

Четыре шага по раскрытию диагноза ребенку

Мне повезло в отношении раскрытия диагноза. Мои родители говорили дома слово «аутизм», сколько я себя помню. Хотя в то время мы мало знали о том, что это такое, этот термин помогал объяснить многие мои особенности. Например, я понимал причину того, почему мне трудно подружиться с другими детьми в школе или изучать некоторые школьные предметы, а также почему у меня есть талант к естественным наукам и механике.

Однако очень часто из-за стыда родителей за диагноз, либо из-за отсутствия или неверного диагноза, люди узнают о том, что они в спектре аутизма, лишь будучи взрослыми. В результате они долгое время безуспешно пытаются разрешить свои жизненные трудности, не зная, что именно их вызывает.

Я разработал процесс из четырех шагов для того, чтобы сообщить ребенку или взрослому, что он находится в спектре аутизма. Этот процесс может занять всего лишь 10 минут или же несколько месяцев, в зависимости от того, сколько отрицания успело накопиться к тому времени.

Например, у одного ребенка, которого я обучал музыке с пятилетнего возраста, был диагностирован синдром Аспергера. Давайте, назовем его «Нейт». Его родители никогда не говорили дома слово «аутизм», они надеялись, что при достаточно интенсивных занятиях синдром Аспергера будет «вытерапизирован» напрочь. Однако ему исполнилось 13 лет… и у него все еще был синдром Аспергера. Его родители попросили меня поговорить с ним про аутизм — ему предстояло впервые услышать это слово. Я сделал это с помощью процесса из следующих четырех шагов:

1. Определение особенностей. Обсудите с ребенком его или ее сильные стороны и трудности. Я говорю «трудности», а не «слабости», потому что второй термин является статичным, в то время как в первом случае подразумевается, что трудность надо встречать и преодолевать.

В начале урока я поговорил с Нейтом о его способностях к музыке, графическому дизайну и математике. Потом мы поговорили о том, что у него есть трудности в отношении дружеского общения, письма от руки и физкультуры.

2. «Упорядочивание» трудностей и сильных сторон.Работайте вместе, чтобы связать каждую трудность с той или иной сильной стороной. В идеале ребенок должен понять, что он может компенсировать свои трудности с помощью сильных сторон.

После определения этих особенностей мы с Нейтом поговорили о том, что он может использовать свои способности к работе на компьютере, чтобы облегчить свои негативные чувства, связанные с написанием домашних заданий и рефератов от руки. Он мог печатать намного быстрее и аккуратнее, чем писать ручкой.

3. Сравнение без осуждения. Сравните эти особенностями с особенностями других людей, у которых есть другие сильные стороны и трудности. Может быть полезно привести в пример успешного человека в спектре аутизма, который может быть образцом для подражания, и у которого есть похожие особенности.

Мы проанализировали особенности его младшей сестры и выяснили, что она в чем-то очень похожа, а в чем-то сильно отличается от Нейта. В отличие от него она легко писала от руки и заводила новых друзей. Однако она тоже отличалась любовью и способностями к музыке. Более того, Нейт учил свою сестру игре на пианино.

4. Знакомство с диагнозом. Прежде чем говорить об аутизме, расскажите о том, что есть такие ученые, педагоги и врачи, которые изучают особенности разных людей и дают им специальные названия. Вы можете сказать: «Твои особенности похожи на особенности людей с аутизмом».

После подобной преамбулы я сообщил Нейту, что его особенности похожи на то, что называют синдромом Аспергера. После этого я рассказал, что и у меня самого есть синдром Аспергера, и, возможно, именно поэтому мы так хорошо ладили друг с другом на протяжении восьми лет. В ответ на это он сказал: «Теперь мы можем начать урок?» Нейт уже услышал достаточно.

Весь этот процесс занял 15 минут. Более того, я не сказал ему ничего нового за исключением названия диагноза. Люди с аутизмом, даже маленькие дети, интуитивно понимают, что они не такие как все. Нейт знал, что у него есть трудности и сильные стороны, о которых мы говорили, но также понимал, что в случае необходимости он получает адаптации в соответствии с ними. Название диагноза позволило ему связать в одно целое разрозненные особенности и адаптации. Он также узнал, что его отличия не означают, что он глупый или дефективный, а являются неврологической особенностью.

Три недели спустя я встретил отца Нейта на работе и спросил, как мальчик перенес раскрытие диагноза. Его отец широко улыбнулся и ответил: «Он просто обожает тот факт, что у него синдром Аспергера. Теперь сидит за компьютером, изучает информацию про других таких людей, про то, как преодолевать трудности и развивать свои способности».

Вооруженный новым пониманием самого себя Нейт теперь готов отстаивать свои потребности таким образом, чтобы другие могли понять его просьбу и ответить на нее.

Обучение навыкам самоадвокации

Мой опыт работы с другими людьми в спектре аутизма предполагает, что им часто не хватает навыков для успешной самоадвокации и раскрытия диагноза таким образом, чтобы другие люди могли оказать значимую помощь. Навыкам самоадвокации и раскрытия своего диагноза нужно обучать напрямую, с помощью непосредственных инструкций, точно так же, как всех людей в спектре аутизма нужно обучать социальным навыкам и восприятию невербальной коммуникации.

Прекрасный метод для обучения ребенка навыкам самоадвокации и обсуждения своего диагноза — это его привлечение к обсуждению и написанию своей индивидуальной образовательной программы (ИОП). Акт об образовании людей с инвалидностью обязывает все государственные школы выявлять детей с инвалидностью, оценивать их трудности и предоставлять им услуги и коррекционное образование, которые обеспечат им равные шансы на успешное образование рядом с их сверстниками в наименее ограничивающей среде. Он также предусматривает разработку ИОП для каждого ребенка. Более того, Акт поощряет вовлечение детей всех возрастов в разработку своей образовательной программы, и делает обязательным участие детей от 16 лет и старше, то есть в период, который называют «переходом» от детства к взрослой жизни. В некоторых штатах является обязательным участие детей от 14 лет.

Отстаивание интересов ребенка в рамках системы образования осуществляется сейчас командой по ИОП, в которую входят учителя, тьюторы, специалисты, работающие с ребенком, представители администрации школы и родители или опекуны. К сожалению, до упомянутого выше возраста перехода ребенка включают в обсуждение ИОП лишь задним числом. Тем не менее, есть способы, позволяющие включить ребенка в процесс разработки ИОП как активного члена команды, независимо от его положения в спектре аутизма.

Участие детей в составлении ИОП на протяжении всего спектра

Некоторые родители говорят: «Участие в ИОП и обучение самоадвокации — это прекрасно для вербальных детей, которые многое понимают про самих себя. Но что насчет пятилетнего невербального, гиперактивного ребенка, который не может усидеть на месте дольше двух минут?» По счастью, дети могут участвовать в своей образовательной программе, независимо от того, где они находятся в спектре аутизма. Ключ в том, чтобы вовлекать ребенка в зависимости от уровня его или ее способностей.

Ниже приводятся несколько идей для вовлечения детей с более тяжелыми формами аутизма:

Маленькие, невербальные и гиперактивные. Приведите ребенка в начале встречи, позвольте ему пообщаться с теми членами команды, которых он уже знает, затем выведите его. В целом это займет не более минуты от встречи. В такой тактике есть следующие преимущества: 1) Члены команды ИОП, которые работают с десятками детей, непосредственно контактируют с этим конкретным ребенком перед встречей; 2) Ребенок привыкает к мысли, что все эти люди собираются в одной комнате для обсуждения образовательного плана.

Есть какие-то способности к коммуникации. Используйте карточки PECS, жестовый язык, устную речь или другую форму коммуникации, чтобы узнать у ребенка, какие уроки и занятия ему нравятся, а какие нет. Если это возможно, постарайтесь определить, что именно ему нравится или не нравится во время этих занятий.

Написать письмо. Некоторые дети способны написать письмо, например, такое:

Дорогая команда по ИОП,

Мне нравится, как мистер Доуд учит математике. С ним весело и легко учиться. Английский у миссис Шугармен очень трудный. Я не понимаю, когда она выделяет подлежащее и сказуемое на доске, и мне трудно сосредоточиться, когда все скрипят карандашами.

Искренне ваш,
Джоуи

Такое письмо предоставит команде по ИОП много информации по сенсорным и другим аспектам, с которыми они могут работать.

Выступить на заседании по ИОП. Некоторые дети могут определить, какие адаптации в школе наиболее эффективны, и могут обсудить предоставление дополнительных услуг под бдительным наблюдением модератора дискуссии. Хотя не все дети достигнут такого уровня за время своего обучения в школе, каждый шаг в направлении успешной самоадвокации и раскрытия диагноза поможет им практиковать их дома, на работе, во время профессионального обучения или в общественных местах.

Надо отметить, что работа над ИОП требует знакомства со структурой такого документа. В отличие от студентов колледжа, родителей, педагогов и специалистов, дети с аутизмом просто не смогут высидеть долгие объяснения по тем или иным пунктам ИОП. Тем не менее, их можно познакомить с сокращенной версией документа, например, такой:

Мой индивидуальный образовательный план

Имя: Дата:

Какие у меня измеримые годовые цели?

Когда будет проходить следующая оценка ИОП?

О чем мне говорит «уровень успеваемости на данный момент»?

Что я делаю для подготовки к жизни после окончания школы?

Какие у меня будут права по достижению совершеннолетия?

Возвращаясь к Сэму

Лучший способ начать обучение Сэма навыкам самоадвокации и раскрытия диагноза — это вовлечь его в этот процесс. Как говорилось выше, ранее вы сами отстаивали интересы Сэма, и ваше решение состояло в том, чтобы быстро уладить проблему, поговорив с учителем. Однако теперь в принятии решения должен участвовать Сэм.

В первую очередь, нужно подчеркнуть серьезность ситуации и подтвердить чувства Сэма. Он должен знать, что можно разрешить эту ситуацию вместе. Благодаря обучению навыкам самоадвокации и раскрытия диагноза Сэм постепенно начнет самостоятельно просить об изменениях в окружающей среде и помощи, сочетая это с уместным объяснением своих особенностей.

Шесть стадий развития самоадвокации

Шесть стадий развития самоадвокации, разработанные Кассиан Сибли:

1. Планирование и моделирование. После планирования своей самоадвокации совместно с помощником защитник своих интересов наблюдает, как именно помощник представляет и отстаивает его интересы вместо него самого. Помощник и Сэм вместе планируют разговор с учителем, а потом Сэм наблюдает и учится.

2. Сопровождение и поддержка уверенности в себе.Помощник руководит процессом самоадвокации и остается рядом, чтобы вмешаться в случае необходимости. Помимо совместного планирования, Сэм берет часть разговора с учителем на себя, возможно, помощник помогает начать беседу и вмешивается по необходимости.

3. Партнерство. Равное распределение обязанностей по защите интересов. Деление ответственности 50 на 50, Сэм берет на себя не менее половины разговора с учителем, при этом помощник направляет его.

4. Моральная поддержка. Помощник продолжает помогать с подготовкой. Сэм почти полностью самостоятельно общается с учителем, помощник поощряет и поддерживает его.

5. Ведущая позиция. Защитник своих интересов играет ведущую роль в процессе самоадвокации при поддержке помощника. Сэм сам планирует встречу и защищает свои интересы, помощник помогает только по просьбе Сэма.

6. Независимая самоадвокация. Защитник своих интересов полностью независимо планирует встречу, представляет ситуацию и оценивает результаты. Сэм берет всю работу на себя, помощник просто остается доступным, например, по мобильному телефону.

Выбор стадии развития для Сэма

Поскольку Сэм еще никогда не отстаивал свои интересы, его стоит поместить на первую стадию. После подтверждения того, что он пережил очень тяжелый опыт, помощник по адвокации может помочь набросать список возможных решений и определить наиболее перспективные из них. Можно обсудить и идею о том, чтобы врезать обидчику по носу. Конечно, вероятность отчисления из школы делает этот вариант неудачным.

Постепенно разговор подойдет к необходимости побеседовать с учителем и попросить отсадить его подальше от тех, кто его задирает. Поскольку речь идет о первой стадии, то после достижения согласия по плану действий помощник моделирует защиту интересов для Сэма, который наблюдает, как помощник говорит с учителем и отстаивает его интересы. В зависимости от способностей Сэма ему можно предоставить возможность самому поучаствовать в дискуссии.

Самоадвокация и раскрытие диагноза — навыки на всю жизнь

Самоадвокация и раскрытие диагноза — это жизненно необходимые навыки для полноценной и продуктивной жизни. Если как можно раньше сообщать людям с аутизмом о наличии у них этого расстройства, то это поможет им воспринимать свои трудности просто как особенности, а не дефекты. Использование индивидуальной образовательной программы в качестве инструмента для того, чтобы познакомить учеников с разработкой их собственного плана обучения, поможет им обрести уверенность в себе и самостоятельно обсуждать свои особенности и предлагать адаптации, которые могут им помочь.

 

источник http://outfund.ru/sekrety-samoadvokacii-kak-pravilno-pozabotitsya-o-sebe/

 

Помощь детям с диагнозом «аутизм» для Натальи Водяновой — дело чести// Фото: Starface

Наталья Водянова в рамках своего благотворительного фонда «Обнаженные сердца» начинает новый проект. На пресс-конференции в Москве Водянова рассказала о том, что будет помогать детям с диагнозом «аутизм». В рамках проекта Наталья запускает образовательную программу в Нижнем Новгороде, цель которой — рассказать педагогам коррекционных школ о принципах преподавания детям с такого рода расстройствами. Интересно, что работа начнется уже в наступающем учебном году и будет вестись параллельно в двух направлениях: учителя будут получать необходимую информацию и тут же применять ее на практике в шести школах родного города Водяновой.

«На сегодняшний день ситуация такова, что около 90% детей с расстройствами аутистического спектра не принимаются даже в коррекционные школы», — сказала Водянова, комментируя причины, которые заставили ее взяться за это нелегкое дело.

Следует отметить, что это не первый раз, когда Наталья обращается к теме помощи детям с особенностями развития. С начала 2011 года фонд реализует программу развития услуг для семей, воспитывающих таких малышей. Для самой модели эта тема близка: ее младшая сестра Оксана с детства страдает тяжелой формой аутизма.

http://www.starhit.ru/novosti/natalya-vodyanova-pomojet-detyam-autistam/

Как известно, люди, страдающие аутизмом, зачастую испытывают трудности с коммуникацией и социализацией. В данной публикации приводятся некоторые советы по организации окружающей среды таким образом, чтобы наиболее эффективно преодолевать подобные сложности.

Коммуникация.

Коммуникация представляет собой широкий спектр трудностей для людей с аутизмом, начиная с восприятия и обработки информации, вывода информации, и заканчивая навыками чтения и письма. Понимание невербальных сигналов, языка тела, намерений, интонации и т.п. зачастую вызывает затруднение у аутичных людей.

Советы для поддержки навыков рецептивной речи.

• Убедитесь, что вы владеете вниманием ребенка, прежде чем давать ему инструкции или задавать вопросы.
• Примите во внимание возможное наличие проблем с обработкой информации. Начните инструкции с имени участника — это увеличит вероятность того, что он сфокусируется на том, что вы говорите, к тому времени, как вы предоставите ему инструкцию.
• Избегайте сложных вербальных инструкций, информации или обсуждений. Давайте краткие инструкции, а информацию разбивайте на составные части.
• Сведите к минимуму использование фраз формата «Не делай так» или «Прекрати». Например, «Пожалуйста, оставайся на тротуаре» является гораздо более эффективным высказыванием, чем «Не ходи по траве», потому как вы даете ребенку четкое представление о том поведении, которого вы от него ожидаете.
• Будьте готовы к тому, что вам придется подождать реакции ребенка, будь то действие или ответ на вопрос. Старайтесь не повторять команду или запрос немедленно. Думайте об этом процессе, как о работе компьютера — когда он обрабатывает команду, повторное ее предоставление не ускорит работу, а скорее отправит его назад в первоначальную точку, заставив начать процесс обработки снова.
• Дополняйте устную информацию фотографиями, визуальным расписанием, жестами или письменными инструкциями.
• Не ругайте ребенка за то, что он не слушает или не отвечает вам. Это приведет лишь к тому, что вы подчеркнете его отличия от остальных детей.

Советы для поддержки навыков экспрессивной речи.

• Найдите способ получить доступ к потребности в общении у ребенка. Многие люди с аутизмом имеют сложности с поиском подходящих слов — даже если они знают ответ на вопрос, они могут быть не в состоянии подобрать нужные слова. Предлагайте детям наглядные пособия, карточки или вопросы с несколькими вариантами ответа.
• Поощряйте детей к тому, чтобы они отвечали «Я не знаю» в ситуациях, когда затрудняются ответить. Это нужно, чтобы уменьшить беспокойство, связанное с тем, что они не в состоянии ответить на поставленный вопрос.
• Добавляйте в окружающую среду наглядные пособия по мере необходимости.
• Если ребенок имеет средство альтернативной коммуникации, научитесь им пользоваться. Обратитесь к его родителям или в службу поддержки за помощью.
• Пойте! Обработка музыки происходит отдельно от обработки речи, и пение
можно использовать для содействия развитию как рецептивных, так и экспрессивных навыков.
• Ознакомьтесь с понятием эхолалии, которая означает, что ребенок с аутизмом повторяет ранее услышанные им фразы. Иногда это поведение выглядит как аутостимуляция, однако многие люди с аутизмом также функционально используют эхолалию для комментариев, сообщений или просьб.
• У многих людей с аутизмом есть любимые темы или области особого интереса, которые могут мешать социальному взаимодействию. Для того чтобы сформировать их ожидания и свести к минимуму последствия чрезмерной обсессии:
— Обеспечьте запланированные возможности для обсуждения этой темы.
— Определите границы в отношении того, когда и где будет уместным обсуждать эту тему.
— Запускайте таймер для установления нормативной продолжительности.
— Подкрепляйте ребенка за разговоры на другие темы или за отсутствие данной темы в разговорах.

Социальное взаимодействие

Люди с аутизмом часто испытывают желание взаимодействовать с другими людьми, но иногда они не имеют соответствующих навыков или могут оказаться перегруженными этим процессом. Некоторые молодые люди болезненно осознают свою социальную неполноценность и избегают взаимодействий, даже если они хотят присоединиться к другим людям. Или же они идут в противоположном направлении и добиваются внимания со стороны других людей посредством неприемлемого поведения до тех пор, пока не построят навыки, необходимые им для нормального взаимодействия. Подобные социальные трудности при аутизме могут проявляться в виде дефицита (отсутствия социальной инициативы) или переизбытка (односторонние разговоры высокофункциональных вербальных детей с синдромом Аспергера).

Советы для поддержки навыков социального взаимодействия

• Прививайте понимание того, что дети с аутизмом является ценной частью группы.
• Познакомьтесь с аутичными участниками программы или группы заранее и примите их с их текущим уровнем развития социальных навыков и интересов.
• Помните, что свободная игра или другая неструктурированная деятельность является для людей с аутизмом наиболее трудной. Подумайте о том, чтобы некоторым образом структурировать подобные мероприятия.
• Люди с аутизмом часто испытывают сложности с поддержанием зрительного контакта. Настаивание на зрительном контакте может вызвать дополнительный стресс.
• Дети с аутизмом, особенно более вербальные, могут быть целью поддразнивания и буллинга. Зачастую они не понимают невербальных сигналов, таких как тон голоса, скрытая просьба или комментарий. Часто они не могут определить, что буллингом движет негативное намерение. Будьте начеку и быстро реагируйте, если замечаете, что буллинг или поддразнивание становятся проблемой.
• Многие люди с аутизмом очень логичны и всегда будут играть по правилам. Некоторые исключительные ситуации в ходе обучения или особые обстоятельства в спортивной игре могут стать проблематичными для аутичного ребенка.
• Определите сверстников, которые способны моделировать мощные социальные навыки, и старайтесь держать их в паре с аутичными детьми. Обучите сверстников стратегиям коммуникации, но будьте осторожны, чтобы они не прекратились в учителей. Необходимо стремиться сохранить взаимодействие аутичных детей со сверстниками как можно более естественным.
• Во время групповых мероприятий, распределяйте роли и обязанности в группе. Поочередная смена ролей поможет воспитать гибкость и расширить навыки.
• Если группе предоставляется право выбирать партнеров, детей с аутизмом часто выбирают последними, причиняя им ненужную обиду. Следует быть внимательными с подобными ситуациями.

http://www.autism-inclusion.com/2013/05/successive-inclusive-environment.html#ixzz2UbXnmtvv

Ученики 5 "Б" московской школы №198 на урокеДети с расстройствами аутистического спектра (РАС) — совершенно особенная с точки зрения инклюзивного образования категория. Главная сложность заключается в том, что в настоящее время очень мало специалистов, которые понимают специфику таких детей.
Наталья Афанасьева, обозреватель РИА Новости

Совместное обучение детей с особенностями развития и без — процесс непростой, он требует специальных знаний, стратегий, условий и финансирования. Но опыт показывает, что для успешного начала необходимо внутреннее решение педагога полюбить не похожего на других ребенка.

В новом «Законе об образовании РФ», который Госдума во вторник рассматривает во втором чтении, впервые на федеральном уровне могут быть закреплены положения об инклюзивном, то есть совместном, обучении и воспитании детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ).

Сегодня Москва — единственный в стране регион, где закон, закрепляющий понятие «инклюзивное образование» и определяющий основные гарантии в получении доступного образования детьми с ограниченными возможностями здоровья (№ 16, от 28 апреля 2010 года), уже принят.

Пока «особые» дети, которые учатся вместе с «обычными» — это скорее эксперимент, речь идет об единичных, уникальных проектах. Но опираясь на московский опыт, можно учесть его удачи и проблемы, которые стали очевидны на практике. Например, в Москве начали интегрировать детей с аутизмом.

Особые дети

Дети с расстройствами аутистического спектра (РАС) — совершенно особенная с точки зрения инклюзивного образования категория. «Они все очень разные: по своим интеллектуальным, эмоциональным, поведенческим особенностям. Это очень многообразная и требовательная группа, и втиснуть их в одну колею образования нельзя, — объясняет директор Института проблем инклюзивного образования Светлана Алехина. — Но если мы, те, кто развивает инклюзию, научимся включать детей с РАС — мы сумеем включить и другие категории».

По словам эксперта, сложность заключается в том, что у нас сегодня очень мало специалистов, которые понимают специфику этого нарушения. В этом смысле Россия отстает от мира лет на 30. Еще недавно, буквально 10 лет назад, в нашей стране вообще не было такого диагноза, говорит эксперт: «Есть восемь видов школ для детей с разными видами нарушений, а для РАС не было никаких вариантов».

На сегодняшний день в Москве есть только одна (!) школа, специально созданная для детей с диагностированными расстройствами аутистического спектра. Точнее, даже не школа, а Центр психолого-медико-социального сопровождения «Кашенкин Луг», где дети имеют возможность получить начальное образование в специальные условиях: с ними работают подготовленные учителя, врачи, дефектологи, психологи.

А с 5-го класса начинаются проблемы — куда этих детишек девать? По словам Светланы Алехиной, сегодня есть несколько вариантов.

Большинство детей с аутизмом продолжают обучение в школах «8-го вида», то есть для детей с интеллектуальными нарушениями. И получают там образование по программе для умственно-отсталых детей, а ведь часто дети с РАС обладают интеллектуальными способностями даже выше среднего.

Второй вариант — дистанционное образование. И это не всегда хорошо, потому что специфика нарушения как раз в том, что аутисты нуждаются в отработке социальных и коммуникативных навыков. А обучение на дому лишает их такой возможности.

«У детей с РАС есть серьезные ограничения, связанные с коммуникацией. И эти странности нельзя капсулировать в однородной среде, где они общаются только с такими, как они, или с учителями. Важно выводить их в другие среды, учить социальным навыкам, вырабатывать новые стереотипы их поведения», — убеждена директор Института проблем инклюзивного образования.

Еще один, достаточно распространенный для Москвы вариант — частная школа, куда родители приводят своих детей, иногда очень сложных, и собственными деньгами обеспечивают им образование. «Между собой мы говорим: «спрятали в частную школу», — признается Алехина.

Особая школа

В начале этого года в Институт проблем инклюзивного образования пришли с вопросом родители детей с РАС: куда девать наших пятиклассников? «В этом возрасте должны произойти необходимые для каждого человека вещи — выявление его призваний, способностей, будущей профессии, формирование его социальных ролевых взаимодействий, — объясняет Даниил Саксонов, папа аутичного ребенка. — Интеграция для детей с аутизмом — очень сложный процесс, долгий, который приходится выстраивать искусственно. Но это очень важно для них, потому что, если упустить подростковый период, то шансов социализироваться у них не будет. Они так и будут отрезанными».

Так в школе №198 на юге Москвы появился 5 «Б» — класс для особых детей: там учатся четыре аутиста и одна девочка на инвалидной коляске.

Этот проект нельзя в полной мере назвать инклюзивным, дети учатся отдельно. «Но то, что они общаются с детьми в раздевалке, столовой, коридорах — это очень хорошо. Обычные дети разговаривают с ними, обсуждают разные темы, они делятся своими интересами, высказывают свои суждения,» — рассказывает Светлана Алехина, куратор этого проекта.

«А дети ведь очень интересные — они могут показаться странными, но обычные дети эти странности принимают, — подчеркивает Алехина. — Это большой профессиональный успех — они социализируются. Это не просто слова — это результат».

Даниил Саксонов, сын которого учится в этом самом 5-м «Б», по собственному опыту знает, что большинство родителей детей с особенностями мечтает, чтобы их дети общались с другими детьми. Но часто эти родители травмированы неудачными попытками, они прошли через неприятие и непонимание.

«За четыре предыдущих года мы поменяли шесть учебных заведений, рассказывает Саксонов. — Мы пробовали учиться и в обычных общеобразовательных школах, и школах, провозгласивших инклюзию, и в каких-то экспериментальных — самых разных. И было много поводов, чтобы обозлиться и уйти в глухую изоляцию. Часто это была не злая воля, скорее неготовность и незнание, что делать с непохожим на других ребенком».

Как раз история со 198-й школой удивила родителей «непохожих на других детей» тем, что эта школа не проходила многолетней подготовки, здесь начали программу для особых детей вообще с нуля, но эксперимент удался.

По словам родителей, в этом коллективе нет напряжения, нет конфликтов между детьми, в том числе и из обычных классов, нет проблем с педагогами. На вопрос, как это получается, ответ был очень простой: в школе есть установка на доброе отношение к детям. Даниил рассказывает, как удивил его ответ классного руководителя: «Просто надо представить, что ты мать, перед тобой ребенок, и все — с этого момента начинается контакт. И сразу все становится на свои места, сразу вся его сложность, непонятность, все становится другим. Проблемы кажутся нормальными, они возникают в любой семье — разве бывают простые дети?»

Выяснилось, что в тот момент, когда педагог включает свои родительские и человеческие ценности, чувства, все меняется кардинально.

«Можно обучать, проводить семинары, научные программы, и ничего не получится. Выясняется, что для учителя достаточно решения любить этого ребенка, и в этот момент он становится специалистом. Те особые знания, которых не хватает, нетрудно получить. И если в школе созданы условия, где культивируются добрые отношения к детям, то такая школа может принять разных детей и интеграция будет возможна», — считает Саксонов.

Особый статус

Хотя, разумеется, для таких детей должны быть созданы специальные условия, и условия эти требуют отдельных затрат. «Обучение детей с особенностями, как в сторону одаренности, так и в сторону инвалидности (а в некоторых случаях они идут рядом), — стоит в разы дороже», — признает Даниил.

В школах, где учатся дети с РАС, необходимы малокомплектные классы — такому ребенку невозможно интегрироваться в большой коллектив, нужен психолог, понимающий специфику аутизма, дефектолог, тьюторы.

«Сегодня школе очень трудно удержать в своем штатном расписании специалистов сопровождения. Сотрудники, которые не ведут уроки, оказываются балластом, — говорит Светлана Алехина. — В условиях новой системы оплаты труда директору приходится выбирать, кого он возьмет: учителя математики или психолога. И за счет какого перераспределения финансовых средств он сможет найти нуждающемуся ребенку тьютора и заплатить ему какие-то деньги».

Есть постановление правительства Москвы (от 2011 года) «О дополнительных финансовых коэффициентах по обучению детей с инвалидностью в общеобразовательных учреждениях». Но вот здесь-то и кроется противоречие. Дело в том, что в новом федеральном законе «Об образовании» идет речь об инклюзивном обучении детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ).

С одной стороны, это правильно, считает уполномоченный по правам ребенка в Москве Евгений Бунимович, это более широкое понятие — детей, имеющих проблемы со здоровьем, но при этом не имеющих инвалидности в несколько раз больше.

«На практике в Москве мы столкнулись с этой проблемой, и она не решена и в федеральном законе, по крайней мере, в том варианте, который обсуждался в первом чтении. Инвалидность — это соответствующий статус, по которому инклюзивные школы могут требовать соответствующее финансирование, увеличение образовательного норматива в 2-3 раза. У ОВЗ нет такого статуса, то есть в общеобразовательную школу на детей с ограниченными возможностями дополнительные деньги не приходят».

Светлана Алехина тоже видит здесь противоречие: «Не все дети с инвалидностью нуждаются в особых условиях образования. При этом есть большая категория детей с ОВЗ, которые не имеют инвалидности, но крайне нуждаются в особых условиях, поддержке и тьюторском сопровождении. Например, дети с РАС все нуждаются в поддержке, при этом только малая доля из них имеет «розовую справку». И когда такой ребенок приходит в общеобразовательную школу, на него государство не выделяет дополнительные субсидии».

По мнению Бунимовича, без четкого определения на уровне федерального закона о финансировании инклюзивных школ совместное обучение так и останется на уровне благих пожеланий.

РИА Новости http://ria.ru/society/20121218/915230533.html#ixzz2FWkJbErI

Поддержать нас (VISA/MasterCard)

Наш проект

Instagram Feed

Something is wrong. Response takes too long or there is JS error. Press Ctrl+Shift+J or Cmd+Shift+J on a Mac.

Реклама