диагностика

По книге Edward R. Ritvo “Understanding the Nature of Autism and Asperger’s Disorder”

Каждый раз, когда мне выпадает тяжкая обязанность диагностировать аутизм или синдром Аспергера, я слышу такие вопросы как:

— Каким он (или она) будет, когда вырастет?

— Может ли это пройти с возрастом?

— Можно ли это вылечить, если начать прямо сейчас?

— Сможет ли он учиться в обычной школе?

— Сможет ли он окончить колледж?

— Сможет ли он работать и зарабатывать себе на жизнь?

— Сможет ли он вступить в брак и завести детей?

— Будет ли у него эпилепсия?

— Доживет ли он до старости?

— Будет ли он умственно отсталым?

— Как это повлияет на наших остальных детей?

— А вы уверены? Вот доктор Х говорит, что у него этого нет!

— А он сможет… (тысяча других вопросов)?

Это лишь некоторые вопросы, которые преследуют каждого родителя, который только что узнал, что у ребенка аутизм или синдром Аспергера. Они нуждаются в ответах, и они заслуживают ответов.

К сожалению, в первую очередь мне приходится сообщать родителям о том, что нет абсолютно никакой возможности предсказать будущее. Я могу предложить им лишь мои «догадки», которые основаны на сорокалетнем опыте наблюдения за сотнями детьми, начиная с их раннего детства и заканчивая взрослым возрастом.

Но прежде чем я смогу предложить им мои «догадки», я вынужден признаться, что они отнюдь не хороши. Много лет назад я принял мудрое решение и теперь даже не пытаюсь прогнозировать, какими будут образование и взрослая жизнь даже для моих собственных семерых детей, а также детей моих друзей и моих пациентов без аутизма. Что же касается детей с аутизмом и синдромом Аспергера, то предсказать их будущее еще сложнее, потому что жизнь сдала им карты с «джокером».

При аутизме и синдроме Аспергера всегда есть этот «джокер», эта «большая неизвестная», поскольку мы не можем сказать, как именно будет развиваться мозг ребенка по мере его взросления. Если обеспечить ребенка огромным количеством любви, поддержкой семьи, а также преимуществами правильно подобранного поддерживающего лечения, то именно этот «джокер» в конечном итоге сыграет ключевую роль. А поскольку у подавляющего большинства этих детей спурты развития продолжаются до позднего подросткового возраста, а в некоторых случаях спурты наступают даже после двадцати лет, то я стараюсь всегда сохранять оптимизм!

Жизненный путь при тяжелом аутизме

Это самая серьезная форма аутизма. Эти дети похожи на тех, которых впервые описал Каннер, и которые стали образцом для диагностирования аутизма с 1940-х по 1970-е года, пока мы не открыли умеренные формы аутизма и синдром Аспергера. Эта форма аутизма встречается очень редко, она составляет лишь 5-10% всех случаев, которые я наблюдал.

У этих детей наблюдаются задержки развития с первых месяцев жизни или плато в возрасте двух лет. У них не развивается полезная экспрессивная речь. Как правило, при этом у них лучше развит рецептивный язык (понимание чужой речи), но даже он может быть развит плохо. В лучшем случае у них наблюдается эхолалия и небольшая вербальная коммуникация. Такие дети могут научиться пользоваться книгами с картинками, указательными жестами и рукой взрослого как невербальными средствами коммуникации. Они могут одинаково относиться к людям и предметам. У них выражены сенсорно-моторные симптомы (тряска руками, вращение на месте, перцептивное непостоянство, раскачивание тела, наблюдение за вращающимися предметами, издавание однообразных звуков и т. д.), которые могут сохраниться и во взрослом возрасте.

Часто такие дети демонстрируют изолированные навыки, например, могут разбирать и снова собирать тостеры и приемники, сразу запоминают дорогу, могут хорошо рисовать, быстро собирают головоломки-паззлы. Именно наличие этих навыков позволяет нам понять, что речь не идет об обычной «умственной отсталости». Скорее речь идет об очень неровном развитии мозга, о котором я говорил ранее.

По мере взросления детей не наблюдается сильновыраженных спуртов. Выраженное разделение сенсорномоторного, речевого и социального развития остается в старшем возрасте. Дети плохо реагируют на наше поддерживающее лечение. Они могут освоить повторяющиеся задания, но для этого им необходимо постоянное подкрепление. Им требуется постоянное наблюдение и контроль с помощью поведенческой терапии.

Подростковый возраст – самое трудное для них время, некоторым даже потребуется временное помещение в медицинские учреждения с постоянным наблюдением. Это связано с тем, что пубертат может вызвать агрессивность, или они уже слишком большие физически, чтобы их могли контролировать родители. Не так уж страшно, если пятилетний мальчик снимет штаны и трусы в магазине, ну а если «мальчику» девятнадцать лет и он весит 90 килограмм, в основном за счет мускулов?

В очень редких случаях я применяю седативные препараты для контроля опасного поведения у подростков. Обычно я начинаю такое лечение в условиях больницы, а потом продолжаю амбулаторно несколько месяцев. В шестой главе я подробнее говорю про применение лекарственных препаратов.

В позднем подростковом возрасте нужно искать возможности для жизни таких людей. Государственные и частные групповые дома и квартиры с поддерживаемым проживанием – это оптимальный вариант, который есть в крупных городах США и других стран. Они необходимы в случае смерти родителей или их неспособности дальше заботиться о ребенке.

Необходимо также заранее планировать финансовую поддержку ребенка после смерти родителей, поскольку аутизм не влияет на продолжительность жизни, и люди с аутизмом могут жить долго, физически оставаясь совершенно здоровыми. По счастью, сейчас в США есть юристы, которые специализируются именно на завещаниях родителей детей с нарушениями развития.

В заключение, я хочу сказать, что даже в самых серьезных случаях я сохраняю оптимизм. Вот два примера аутичных детей с тяжелой формой аутизма, чей жизненный путь оказался совсем не таким, как предполагалось.

Один мальчик долго морочил нам голову, не говоря ни слова до одиннадцати лет. Теперь ему уже сильно за тридцать, и он живет вместе со своими родителями. Обычно он очень счастливый и бодрый человек, и он обожает компьютерные игры. Он работает под наблюдением реабилитационного консультанта по трудоустройству и ходит играть в боулинг раз в неделю. И самое главное: теперь он перестает говорить только в одном случае – если спит.

Другая девочка с тяжелым аутизмом потрясла родителей, когда одновременно начала говорить и читать в возрасте семи лет. Затем ее мышление остановилось на конкретной стадии, но ее сенсорно-моторные симптомы уменьшились, и она научилась общаться с другими людьми, пусть в очень сдержанной и застенчивой манере. Она закончила школу по программе специального образования, причем многие уроки она посещала в обычном классе, и у нее были ровесники-помощники, которые помогали ей с социальными навыками.

Кроме того, она научилась играть на пианино и прекрасно петь. Она регулярно выступает с концертами в школе и во время ежегодных встреч Общества аутизма. Теперь ей уже за двадцать, она живет в квартире «с наблюдением» вместе с соседкой-аутисткой, каждый день она ходит в программу мастерской для инвалидов. Свою зарплату она тратит на диски с музыкой. Она искусно обращается с CD-плеером, и в отличие от ее прежних записей, диски не стираются. Она эмоционально близка со своей семьей. Ее речь остается предельно конкретной, но эхолалия и сенсорно-моторные симптомы у нее почти полностью исчезли.

Напоследок, очень важный момент жизни с тяжелым аутистом. Необходимо проводить частые медицинские обследования, поскольку это человек, который ничего не может рассказать о себе словами. Неожиданные изменения в поведении или регресс – это повод заподозрить физическую болезнь. Поскольку человек не может сказать вам, что у него что-то болит, вам придется стать настоящим Шерлоком Холмсом, наблюдая за его здоровьем.

Жизненный путь при умеренном/высокофункиональном аутизме

Вот несколько сюрпризов (приятных сюрпризов), которые говорят о том, как опасны предсказания. Я никогда не делаю вообще никаких «догадок», даже самых осторожных о будущем таких детей до достижения ими подросткового возраста. До этого момента любые предсказания могут повредить таким детям. Как правило, я лишь стараюсь опровергнуть предсказания, которые семья могла получить у другого специалиста. Рискуя показаться страшным занудой, я снова скажу, что спурты развития мозга могут наблюдаться до двадцати с лишним лет. По этой причине невозможно узнать потолок развития ребенка заранее.

Но это еще не все хорошие новости. Я еще ни разу в жизни не видел, чтобы ребенок с умеренным/высокофункциональным аутизмом терял свои способности к мышлению (когнитивные функции), способность общаться с другими или развивал новые сенсорно-моторные симптомы после возраста 5-6 лет. Хотя во время стадии плато прогресс может быть очень медленным, ухудшения (регресса) не наблюдается.

Из-за огромного социального давления у таких детей могут развиться эмоциональные проблемы, как и у детей без аутизма: депрессия, приступы тревожности, фобии, навязчивости и компульсивные действия, и даже более редкие тяжелые психические реакции. Однако по моему опыту, они не встречаются среди них чаще, чем среди детей без аутизма, и причина этих проблем не в самом аутизме.

Определенные эмоциональные переживания всегда связаны с моментом, когда ребенок узнает, что у него или нее есть аутизм. (Обычно больше переживают родители, чем ребенок). Не важно, насколько тщательно ребенка оберегают от слова на букву «а», со временем ребенок так или иначе услышит слово «аутизм» в своей семье и задаст неудобный вопрос. Обычно я рекомендую семье вообще не говорить «аутизм» до тех пор, пока ребенку не исполнится пять или шесть лет. Также я рекомендую подождать, пока ребенок сам об этом спросит, а потом говорить предельно откровенно и простыми предложениями. Не надо перебарщивать с пространными объяснениями и лекциями. Ребенку от пяти до десяти лет достаточно сказать: Да, у тебя аутизм. Да, это из-за аутизма тебе бывает трудно понять, что думают и чувствуют другие люди. Нет, от этого не умирают. Нет, твои привычки тебе не навредят. Нет, у твоей сестры нет аутизма. Да, именно поэтому ты ходишь в специальный класс. Нет, тебе нельзя ночевать у друзей в отличие от старшего брата совсем по другой причине. По какой? Потому что я так сказал. Да, тебе станет проще, когда ты подрастешь. И да, ты можешь заниматься музыкой и играть в рок-группе, когда вырастешь. Да, можешь заниматься карате. Хватит задавать вопросы. Потому что ужинать пора, иди, мой руки.

Иногда родители спрашивают: «Может ли у него это пройти с возрастом, сможет ли он выглядеть нормально, вписаться в общество так, чтобы никто и не узнал, что у него был аутизм?» На это я отвечаю: «Не знаю». Проблема в том, что люди с умеренным аутизмом и синдромом Аспергера, которые живут «нормальной» жизнью, не будут к нам обращаться. Они просто живут в обществе, став «субклиническими» случаями аутизма. Есть только один способ выяснить, как часто аутизм переходит в субклиническую форму – проследить тысячи детей с аутизмом до взрослого возраста. Пока что никто такого исследования не провел, так что вопрос остается открытым.

Взять хотя бы родителей-аутистов (в смысле, родителей, не пациентов), с которыми мы впервые столкнулись в 1980-х годах. Нам стоило больших трудов убедить других ученых в том, что они вообще существуют. (Подробнее о них рассказывается в другой главе). Мы обнаружили их только потому, что у них были дети с аутизмом, которые принимали участие в наших исследованиях. Эти люди не обращались к нам за помощью для себя, и ранее у них не диагностировался аутизм. И сколько таких родителей в мире? Остается только гадать.

Вернемся к вопросам, которые я перечислил в начале этой главы. Вот типичные ответы, которые я сообщаю родителям дошкольников, у которых диагностировали умеренный/высокофункциональный аутизм.

— «Вы не могли ошибиться с диагнозом?» — Да, мог, особенно если ребенок младше трех лет, в этих случаях мой диагноз всегда предварительный.

— «Каким он (или она) будет, когда вырастет?» — Это невозможно сказать до подросткового возраста, а если кто-то попытается это сделать, вежливо улыбнитесь и держитесь от них подальше.

— «Может ли это пройти у него с возрастом?» — Невозможно сказать, потому что в таких случаях люди выпадают из поля зрения специалистов и живут «обычной жизнью». Такие случаи называют «субклиническими». Как часто они встречаются, никто не знает.

— «Сможет ли он учиться в обычной школе?» — Да, в большинстве случаев рекомендуется, чтобы дети с умеренным/высокофункциональным аутизмом посещали обычную школу, где есть специальные коррекционные классы. Я рекомендую, чтобы они проводили в обычном классе столько времени, сколько позволяет их случай. Это называется «инклюзия». Однако в некоторых особых обстоятельствах я рекомендую школу для детей с нарушениями развития.

— «Сможет ли он окончить колледж?» — Это зависит от тяжести симптомов на момент поступления в колледж. Многие мои пациенты с умеренным/высокофункциональным аутизмом получили высшее образование. Во всех таких случаях их очень поддерживала семья, это было то, чего они страстно хотели, и они были готовы много работать ради этого. Многие современные колледжи идут на сотрудничество, если речь идет о помощи студентам с нарушениями развития. Во многих есть сотрудники, в обязанности которых входит помощь таким студентам. Родители должны заранее это проверять, нельзя пытаться поступить в колледж, не принимая во внимание особые потребности ребенка.

— «Сможет ли он работать и зарабатывать на жизнь?» — Почти все люди с умеренным/высокофункциональным аутизмом потенциально могут быть трудоустроены в зависимости от тяжести симптомов во взрослом возрасте. Ключевую роль играет обучение трудовым навыкам и профессиональная подготовка для таких детей. Позвольте мне рассказать вам про самого лучшего шофера такси в Вашингтоне. Это молодой человек с типичным высокофункциональным аутизмом. Он знает каждую улицу города, равно как и самый короткий и безопасный путь к ней. Он не будет приставать к пассажирам с болтовней, и он всегда правильно отсчитывает сдачу. Некоторые из моих пациентов работают сейчас кассирами, официантами, контролерами и продавцами несмотря на умеренные симптомы, сохранившиеся у них. В мире масса работ с повторяющимися и однообразными задачами, на которых большинство людей будут умирать от скуки, но которые идеально подходят людям с аутизмом. Сельскохозяйственные работы тоже идеальны, поскольку они требуют рутинной работы день за днем, сезон за сезоном. Делопроизводство и другие рутинные административные работы тоже хорошо подходят людям с такими когнитивными особенностями.

— «Сможет ли он вступить в брак и завести детей?» — Да, хотя, опять же, это зависит от тяжести симптомов во взрослом возрасте. Мы встретили несколько родителей-аутистов с типичным умеренным/высокофункциональным аутизмом, которым никогда не ставился диагноз.

— «Будет ли у него эпилепсия?» — Нет, она очень-очень редко встречается у детей с аутизмом, несмотря на первоначальные сообщения.

— «Доживет ли он до старости?» — Да, эти расстройства никак не влияют на продолжительность жизни.

— «Будет ли у него умственная отсталость?» — Между умственной отсталостью и аутизмом нет прямой связи. Как только языковое развитие превышает конкретную стадию, то IQ остается стабильным и имеет «нормальное распределение», как и среди населения в целом.

— «Это повлияет на остальных наших детей?» — Да, но не в плохом смысле. Большинство братьев и сестер без аутизма вырастают более щедрыми, более добрыми, более зрелыми и более сострадательными. С раннего возраста они узнают, что жизнь не «справедлива», и что во многом им повезло. Они знают, что «блаженнее давать, нежели получать».

— «Будет ли он более подвержен другим болезням, например, аллергиям?» — Нет, скорее всего, он будет так же подвержен другим болезням, как и все остальные люди. Среди этих детей встречаются такие же аллергии, инфекции и другие заболевания, как и среди их братьев и сестер без аутизма или населения в целом.

— «Придется ли нам потратить целое состояние на его лечение, и что делать, если у нас его нет?» — Вы не должны идти на какие-то дополнительные расходы. Те виды лечения и специального образования, которые я рекомендую должны оплачиваться за счет федерального, регионального или областного школьного бюджета. В США расстройства спектра аутизма считаются медицинскими заболеваниями, которые должны покрываться страховыми компаниями, если ваша конкретная страховка не исключает их отдельным пунктом. Если же вы живете вне США, то обратитесь в местную благотворительную организацию, которая занимается аутизмом, чтобы узнать, какие возможности доступны в стране вашего проживания.

Я очень долго воевал со страховыми компаниями вместе с отцом одного моего пациента с аутизмом за то, чтобы они признали аутизм медицинским заболеванием. Страховая компания отказывалась платить за лечение его сына, говоря, что аутизм — это «психическая болезнь», а страховка покрывает только физические болезни. Мы подали на страховую компанию в федеральный окружной суд в Лос-Анджелесе и выиграли это дело. Решение суда имеет силу почти «закона», и другие страховые компании были вынуждены оплачивать лечение аутизма как физической (неврологической) болезни, а не как психического или эмоционального заболевания.

Жизненный путь при синдроме Аспергера

Обсуждая этот вопрос, я вступаю на очень скользкий путь. Эта форма аутизма была признана лишь несколько лет назад, и мы еще не успели провести длительных исследований. Поэтому большая часть того, что мы знаем, происходит из наблюдения за нашими маленькими пациентами и воспоминаний взрослых.

Чаще всего я слышу от маленьких детей, что они хотят, чтобы их «оставили в покое», а игры с другими детьми – это не то, чем они хотят заниматься. Не хочу я играть с другими детьми, не хочу я ходить в школу с другими детьми, я хочу играть в своей комнате, я знаю, что другие дети меня не любят, хочу заниматься, чем хочу, мне нет дела, чем они хотят заниматься, и мне все равно, что я им не нравлюсь, я хочу читать, что хочу, а не это. Ненавижу футбол, ненавижу «вышибалы», ненавижу школу.

Такое отношение не является следствием социофобии, тревожности или бунтарства. Нет, эти дети просто «не въезжают», чего ожидают от них другие дети во время совместных игр. Они хотят думать только о том, что им нравится, а не о том, о чем другие дети хотят, чтобы они думали.

Я вспоминаю одного девятилетнего мальчика, у которого я диагностировал синдром Аспергера «на глазок». Он был в футбольной команде моего сына, где я сам был тренером. Во время отборочных игр я бросил ему мяч, будучи уверенным, что он смотрит прямо на меня. Мяч ударил его в грудь. Следующий мяч ударил его в нос, и я спросил у него, что происходит.

Вот что он ответил мне лишенным эмоций, атональным, невыразительным голосом «в нос», который сразу же вызвал у меня подозрения: «Мне все равно, что вы тут в меня бросаете, я тут, потому что отец меня заставил, не хочу думать о глупом футболе, мне нет дела до глупого футбола, даже если моему отцу и есть дело, так что мне все равно, что вы думаете, все равно мне не нравится, когда меня бьют этим глупым футболом. Пожалуйста, оставьте меня в покое».

По случайному совпадению его школьный психолог направил этого же мальчика ко мне на диагностику, потому что он «не вписывался» в школе. Оценки у него были хорошие, но друзей не было, отношения с учителями были плохими, а другие дети его дразнили. Он был очень удивлен, что тренер оказался еще и доктором! Я без труда поставил ему диагноз – синдром Аспергера. Он был одаренным учеником, самым умным ребенком в классе своей весьма престижной частной школы. Однако его социальные навыки оставались на дошкольном уровне, и ему было все равно, что о нем думают другие дети и учителя. Все свое свободное время он размышлял о шахматных ходах, которые он наблюдал в своей голове, о классической музыке, которую он проигрывал в голове, и о других вещах, о которых ему «нравилось думать». Он хотел быть «хорошим мальчиком», но понятия не имел, как его воспринимают окружающие, и как ему быть «одним из своих».

В течение следующего года он очень неплохо справлялся. Я встречался индивидуально с ним, а также с ним и его родителями для занятий по «социальному наставничеству». Его перевели в другую частную школу с очень терпеливыми учителями, и мы внедрили «обучение социальным навыкам» в его учебный план. Он занимался карате, то есть спортом, в котором он соревновался только с самим собой, и другие дети не полагались на то, что он поймает мяч, и не начинали смеяться, если он уронит его.

Как правило, подростковый возраст – это наиболее тяжелое время для детей с синдромом Аспергера. Это годы, когда социальное давление соответствовать своим сверстникам достигает пика, кроме того, дети пытаются справиться с половым созреванием, и у них появляется потребность в независимости. Именно в этот период наиболее вероятны эмоциональные проблемы, поскольку они не могут адаптировать свой стиль мышления к ожиданиям окружающим, и они осознают, что по сути являются «социально слепыми». В результате, чаще всего они увеличивают свою социальную изоляцию, и ним прилипает ярлык «одиночки».

Во многих случаях их сильные интеллектуальные интересы обеспечивают им успех в старших классах и колледже. Одна девушка, которую я знал, начала изучать искусство и танцы в старшей школе, и получила диплом по этим же предметам в колледже. Один мой знакомый молодой человек интересовался коренными американцами в старших классах и получил стипендию в этой области, когда поступал в колледж. Теперь он профессор в очень престижном университете, признанный эксперт в своей области.

Как я уже говорил ранее, я знаю многих взрослых людей с синдромом Аспергера, состоящих в браке и имеющих детей. Некоторые обращаются ко мне в связи с проблемами в браке. В большинстве случаев жалуется и обращается за помощью супруг без синдрома Аспергера. Человек с синдромом Аспергера обычно даже не догадывается, какие переживания вызывает его потребность в социальной изоляции у супруга. Они воспринимают брак как укрытие от окружающего мира, с его непонятными социальными намеками и социальной ответственностью.

Из-за растущей информированности общества я получаю много обращений от взрослых людей, которые подозревают, что у них может быть синдром Аспергера. Некоторые приходят к такому выводу после прочтения книги или информации в Интернете. Другим такую идею подает другой человек, чаще всего муж или жена.

В реальности синдром Аспергера оказывается только у маленького процента тех, кто обращается с таким запросом. Среди тех, кому действительно можно поставить такой диагноз основные жалобы звучат примерно так: «Я не думаю, что мне нравится другие люди. То, что важно для меня, совсем не важно для них. В детстве я знал, что не смогу поладить с другими детьми, так что я и не пытался, я просто хотел заниматься тем, что мне интересно. В школе у меня проблем не было, потому что я мог все запомнить, я могу работать только на работе, где я один».

Когда я задавал вопросы родителям, братьям и сестрам, или друзьям этих же людей, то получал такие комментарии:

— Он всегда был одиночкой.

— У нее не было друзей, она не играла с другими детьми, и не интересовалась тем, что они делают.

— Он всегда был «со странностями», еще в начальной школе.

— У него были странные увлечения, он вечно что-то коллекционировал или изучал какую-то ерунду, и он никогда не проявлял чувств или беспокойства об окружающих.

— Иногда он был похож на робота, а в другое время совершенно нет.

— Он был настолько помешан на том, как выглядит одежда, и на том, чтобы никогда не опаздывать, что грубил окружающим.

— Она была такой неопрятной и всегда опаздывала до такой степени, что это было грубо.

— Он никогда не понимал то, что остальные члены семьи делали или считали важным.

— Она настолько погружалась в мир своих странных интересов, что начинала игнорировать такие вещи как еду.

— Он злился только если мы вмешивались в его «привычки» или его «распорядок».

— Он никогда не проявлял свои чувства физически, не хотел, чтобы его обнимали или трогали.

— Он был «хорошим папой», но не тем, кто проявляет чувства.

— Большую часть времени за ним нужно присматривать так же, как и за одним из детей.

— Иногда он «отключается» на несколько часов, если его что-то заинтересовало, и в это время привлечь его внимание невозможно.

Все эти комментарии, по сути, можно свести к одной идее: Он думает не так, как мы все. Иногда он не понимает то, что ему говорят, он кажется счастливым, когда находится один и занимается тем, что ему нравится, и он не кажется настроенным на других людей.

Я снова хочу подчеркнуть, что мы не можем сказать, какой процент людей с синдромом Аспергера преуспевает в этом мире. Иногда я сталкиваюсь с людьми, у которых явно есть синдром Аспергера, но они об этом даже не догадываются. И я им об этом не говорю. Среди них есть врачи, юристы, домохозяйки и бизнесмены. Более того, я обращался к ним за профессиональными услугами. Другими словами, синдром Аспергера вполне совместим с успешной и независимой жизнью.

За последние несколько лет многие взрослые люди обращались ко мне, чтобы установить, нет ли у них высокофункционального аутизма или синдрома Аспрегера. Во всех случаях без исключения, если этот диагноз подтверждался, человек был очень благодарен. Все это время они прекрасно знали, что «чем-то отличаются от других», и они испытывали облегчение от того, что для этого нашлось название.

По их словам, им стало проще справляться со своими проблемами, когда я объяснил, почему у них есть такое необычное мышление, трудности с восприятием социальных намеков и проблемы в отношениях с другими людьми. Многим было приятно узнать, что они не единственные люди в мире с точно такими же проблемами.

Более того, многие эти люди обратились за подходящим консультированием или коучингом («тренерством»), индивидуально или в рамках групп поддержки. Было очень приятно услышать, что позднее это изменило их жизни к лучшему. В некоторых случаях им ранее ставили неверные диагнозы, что приводило к ненужному приему лекарственных препаратов, которые не только им не помогали, но и вызывали неприятные побочные эффекты. С новым правильным диагнозом и лучшим пониманием самих себя, они могли предотвратить подобные трагедии в будущем.

Диагноз также оказывал благотворное влияние на их любимых. В большинстве случаев проблема была в том, что они просто не понимали, почему их любимый человек ведет себя «таким странным образом». Они могли испытывать отчаяние из-за прежних неверных диагнозов и бесполезного лечения, на которое просто впустую уходило время и деньги. Многие из них, по понятным причинам, уже были «сыты по горло» и считали своих спутников жизни бесчувственными эгоистами. Однако во многих случаях одного правильного диагноза и подробного объяснения о том, что это «не вина» их супруга, было достаточно, чтобы их злость и раздражение исчезли, а на смену им пришло сострадание. Как гласит старая поговорка: «Знание — сила».

http://asperger-ru.livejournal.com/229435.html

29-30 НОЯБРЯ, 2014Г., КИЕВ

Первый сертификационный семинар по методикам ранней диагностики аутизма в Украине: ADOS и ADI-R.

План диагностического обследования при аутизме ADOS является мировым «золотым стандартом» диагностики детей и взрослых с РАС. ОС Украина, официальный распространитель методик ADOS и ADI-R, предлагает вашему вниманию первый обучающий сертификационный 2-х дневный семинар, который расширит ваши знания в области диагностики аутизма.

Основные цели семинара:

  • получить и закрепить навыки самостоятельного проведения исследования;
  • узнать о возможнсти использования ADOS для постановки и корректировки диагноза;
  • расширить знания об интерпретации результатов обследования;
  • повысить объективность оценок;
  • получить информацию о месте ADOS среди других инструментов, будущих изменениях в ADOS-2.

Участники

Семинар рассчитан на врачей, психологов, коррекционных педагогов. Для врачей, которые знакомы с РАС, этот двухдневный семинар достаточен для применения ADOS в процессе постановки диагноза. Для психологов и педагогов семинар будет полезен с точки зрения использования ADOS в консультационной практике, планирования и оценки работы с детьми с диагнозом РАС.

Сертификация

Семинар сертифицируется Всеукраинской психодиагностической ассоциацией (ВПА). Данный сертификат позволяет использовать ADOS и ADI-R с диагностическими и консультативными целями. Участники семинара войдут в реестр сертифицированных пользователей методик. Сертификат не дает возможности для организации и проведения обучения по этим методикам

О тренере

СОРОКИН АЛЕКСАНДР БОРИСОВИЧ (Москва, РФ) –  ведущий научный сотрудник Центра нейробиологической диагностики наследственных психических заболеваний детей и подростков, кандидат наук.

Автор русскоязычной адаптации ADOS, ADI-R и SCQ.

 

источник http://www.osukraine.com

http://www.youtube.com/watch?v=4f5uAmcqMCo&list=PLt1KSMgVd6T0nc_TpRR3iNqjje6uRphq3
http://www.youtube.com/watch?v=5tnq1iRjfvY&list=PLt1KSMgVd6T0nc_TpRR3iNqjje6uRphq3

Исследователи из Каролинского института в Швеции (англ. Karolinska Institutet in Sweden) разработали новый инструмент скрининга для облегчения выявления расстройств аутистического спектра у взрослых, сообщает mindbrain.ru. Выводы ученых, опубликованные в научном журнале «Molecular Autism», уникальны тем, что исследователи сравнивали группу людей имеющих расстройства аутистического спектра с группой больных страдающих психическими расстройствами.

Расстройства аутистического спектра это общий термин, который включает в себя такие болезни, как аутизм, синдромом Аспергера, детское дезинтегративное расстройство и синдром Ретта. Расстройства вызывают серьезные проблемы в общении и взаимодействии с другими людьми и могут привести к аномальному поведению. У взрослых, выявление расстройств аутистического спектра от других психических заболеваний может стать проблемой, поскольку их симптомы зачастую пересекаются или аналогичны симптомам шизофрении, синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) или тяжелым расстройствам личности.

Методы скрининга, используемые на сегодняшний день для принятия правильного диагноза отнимают много времени и требуют немалого опыта. Специалисты из Department of Clinical Neuroscience, под руководством доктора Сюзанны Беджерот, усовершенствовали и упростили существующий, разработанный американцами тест RAADS-R (Ritvo Autism and Asperger Diagnostic Scale-Revise). Новый тест является анкетированием с 14-ью вопросами само-скрининга, и известен как RAADS-14 Screen. Он исследует процессы ментализации, затруднения в социальные взаимодействии и сенсорную чувствительность — общие симптомы аутизма. Ответы классифицируются на основе того, когда появились эти симптомы: в детстве или в течение жизни.

В недавно проведенном исследовании ученые изучили 135 взрослых человек с расстройствами аутистического спектра и 508 человек с той или иной формой психического расстройства. Также, в исследование были вовлечены 590 здоровых человек. Результаты показали, что можно четко разделить группу людей с расстройствами аутистического спектра от группы людей с синдромом дефицита внимания и гиперактивности или шизофрении.

«Проблема большинства психиатрических инструментов скрининга состояла в том, что в своих тестах ученые сравнивали людей с расстройствами аутистического спектра с абсолютно здоровыми людьми, но в данном контексте это совершенно бессмысленно. В нашем случае мы представили шкалу, которая может помочь отделить группу людей с расстройствами аутистического спектра от людей с другими психическими расстройствами», — говорит доктор Беджерот.

Ученые надеются, что новый тест сократит время и упростит работу в сфере здравоохранения. Доктор Беджерот утверждает, что первых пять вопросов в RAADS-14 Screen хватит для того, чтобы выявить у человека расстройства аутистического спектра.

http://newsland.com/news/detail/id/1291843/

Стало известно, о каких болезнях могут рассказать пальцы. Вы хотели бы знать, какова вероятность того, что у вас будут болеть суставы в пожилом возрасте или что у вас появится поллиноз? Ответ прост — изучите длину ваших пальцев, в частности указательного и безымянного. В зависимости от того, какой палец длиннее, вы можете определить, насколько вы подвержены риску развития рака и сердечно-сосудистым заболеваниям.

Длина ваших пальцев определяется половыми гормонами тестостероном и эстрогеном еще в утробе матери. Тестостерон — «мужской гормон» влияет на рост безымянного пальца, а эстроген — «женский гормон» — на указательный. Глядя на свои пальцы, вы можете определить, какого гормона у вас больше в организме. Воздействие этих гормонов на ранних этапах жизни влияет на риск развития заболеваний.

Если безымянный палец длиннее:

Артроз: Измерив пальцы более 2000 человек с артрозом, ученые из Ноттингемского Университета (Nottinghham University) обнаружили, что те, у кого безымянный палец длиннее, имеют в два раза больше шансов на развитие данного заболевания.

Анорексия: У вас больше шансов заболеть анорексией, но меньше вероятность того, что вы столкнетесь с булимией. Есть множество доказательств того, что анорексики имеют длинный безымянный палец.

Простуда: В ходе небольшого исследования под руководством профессора Маннинга при участии 200 студентов из Университета Ливерпуля, ученые обнаружили, что обладатели длинного безымянного пальца чаще страдают от простуды и простудных заболеваний в целом. В этой группе было также больше зарегистрированных случаев ветряной оспы и краснухи.

Аутизм: Имеются некоторые доказательства того, что длинный безымянный палец связан с повышенным риском появления синдрома дефицита внимания и гиперактивности, а также аутизма. Три исследования подтвердили риск развития аутизма и четыре — риск СДВГ.

Недавние исследования также подтвердили, что длинный безымянный палец означает, что вы, вероятнее всего, не станете курильщиком. Это объясняется тем, что высокие уровни тестостерона присутствуют, как правило, у экстравертов, в то время как курение связано с замкнутым или невротическим типом личности.

Если указательный палец длиннее:

Рак груди/шейки матки: число женщин в возрасте 35-75, которые заболели раком молочной железы в молодом возрасте, в большинстве случаев имеют длинный указательный палец. Возможно, это связано большим содержанием эстрогена. Как известно, этот гормон способствует развитию некоторых видов рака молочной железы.

Сердечные заболевания: мужчины с длинным указательным пальцем чаще переживают инфаркт в возрасте до 50 лет. Чем длиннее безымянный палец у мужчины, тем больше он защищен от болезней сердца. Тестостерон оказывает защитный эффект на сердце.

Булимия: женщины с длинным указательным пальцем чаще подвержены риску расстройства пищевого поведения.

Поллиноз, астма, аллергии: мужчины и женщины с более длинным указательным пальцем чаще сталкиваются с аллергиями и астмой. Существует предположение, что из-за высокого содержания эстрогена в организме у таких людей иммунная система более крепкая, но иногда она может чрезмерно реагировать на раздражители и приводить к аллергии, сообщает Svit24.net.

Поддержать нас (VISA/MasterCard)

Наш проект

Instagram Feed

Something is wrong. Response takes too long or there is JS error. Press Ctrl+Shift+J or Cmd+Shift+J on a Mac.

Реклама