аутизм

Рекомендации поведенческого аналитика для тех случаев, когда ребенок слишком много говорит о своем интересе

Автор: Лианн Пейдж / Leanne Page
Источник: bSci21.org

Мама пишет: «Мой сын любит поговорить про «Октонавтов» (мультфильм). Но если я услышу еще хоть что-то про кошку Квази, то у меня лопнут барабанные перепонки. Помогите!»

Думаю, многие родители могут сказать то же самое, просто «Октонавтов» нужно заменить на то, что любит ваш ребенок: поезда, «Холодное сердце», погоду, книгу, цифру четыре, что угодно! Но, пожалуйста, поберегите свой слуховой аппарат. Прежде чем впадать в крайности, можно попробовать методы положительной поведенческой поддержки!

Давайте ненадолго погрузимся в научную терминологию. Вы когда-нибудь слышали о дифференциальном подкреплении низкой частоты реакций или DRL? Если вы фанат ПАП вроде меня, то ответ, безусловно, будет «да». Если вы мама (тоже вроде меня), то вот объяснение. DRL означает, что вы предоставляете поощрение, если поведение происходит реже, чем установленный вами критерий.

Сколько раз в день ваш ребенок говорит о (вставить предпочитаемый, но уже доставший окружающих предмет)? Допустим, 20 раз. Установите число менее 20 раз. Завтра ваш ребенок может говорить на эту тему не более 15 раз, и тогда он заработает положительное подкрепление – какую-то награду, которая очень желанна для него, и которую он не получит никаким другим образом.

Важно, чтобы число было приемлемым для нас и легко достижимым для ребенка. Нельзя перейти с 20 раз в день до 5 раз в день. Может быть, это и приемлемо для вас, но сможет ли ваш ребенок заработать положительное подкрепление таким образом? Вряд ли.

Чтобы структурировать этот подход в вашей семье можно разработать поведенческий контракт (также известный как контракт об обусловленности). Это настоящий документ на бумаге, на котором точно описано поведение, за которое ребенок сможет получить определенную награду. В контракте также отводится место, в котором вы ежедневно отмечаете поведение и полученные награды. Описания в контракте должны быть предельно конкретными.

Запишите точное задание, которое нужно выполнить. В данной ситуации задача в том, чтобы говорить на тему ______ не чаще чем _____ раз в _______.

Укажите награду. Если контракт рассчитан на целый день, то награде лучше быть очень хорошей. Напишите, что это за награда, когда ее можно будет получить, и в каком объеме – будьте точны!

Наконец, заведите лист для записей о выполнении задания. Это значит, что вы записываете, выполнена задача сегодня или нет. Вы можете ставить в листе галочки, чтобы точно подсчитать, сколько раз ребенок говорил на данную тему. Или вы можете отмечать крестиком или клеить стикер со смайликом в те дни, когда награда была заработана.

Зачем все это записывать? Чтобы снова просмотреть вместе с ребенком и показать, какого прогресса вы добились!
Что если контракт не будет работать? Если прогресса нет, то пересмотрите ваш критерий. Возможно, нужно немного повысить число разговоров про «Октонавтов» в день? Может быть, награда не такая уж и потрясающая? Возможно, целый день – это слишком долго? Может быть, награду можно предоставлять сначала в первой, а потом во второй половине дня? Варианты все еще есть! Продолжайте беречь уши!

Физическая наглядность контракта станет полезной подсказкой и будет напоминать ребенку, сколько еще раз он может поговорить об «Октанавтах» сегодня. Также такой подсчет будет напоминать ребенку о награде, которая его ждет. Повесьте контракт с подсчетом на холодильник или другое видное место – так он будет полезным инструментом сам по себе!

С течением времени вы сможете уменьшить свою ежедневную цель. С 20 раз в день до 18 раз в день, потом до 15 раз в день, потом до 12 раз в день и так далее. Только не торопитесь! Позвольте ребенку хотя бы несколько раз добиться успеха на каждом уровне, прежде чем уменьшать количество раз, когда можно говорить на свою любимую тему.

Главное, не занижайте число слишком сильно! Мне бы не хотелось, чтобы моя дочь думала, что мне не интересно слушать про то, чем она увлекается. Но мне важно, чтобы она научилась балансу и разнообразию в темах разговоров.

Но допустим, что ваш сын действительно начал реже разговаривать про «Октонавтов». Есть ли у него другие темы для разговора? Вам обязательно нужно учить его замещающим темам для разговора, которые будут уместны и интересны для него.

Мы не хотим, чтобы вместо «Октонавтов» он начал обсуждать «Черный список» или «Анатомию Грей», но, может быть, он начнет обсуждать книги, а не только свой любимый мультфильм? Как насчет научиться рассказывать про опыт, который у него был? Про свои планы на будущее?

Предоставьте ему различные темы на выбор, а потом смоделируйте для него эти разговоры. Предоставляйте ему положительное подкрепление каждый раз, когда он говорит на другую уместную тему.

Если подвести итоги:

Установите разумное и достижимое число раз, когда ваш ребенок может проявлять это поведение (говорить про «Октонавтов»). Предоставляйте положительное подкрепление, если он не превышает установленный критерий. Это называется дифференциальное подкрепление низкой частоты реакций.

Оформите это условие как наглядный поведенческий контракт. Будьте конкретны. Повесьте контракт на видное место. Фиксируйте прогресс. Пересмотрите план в случае необходимости.

Учите ребенка замещающему поведению. О ЧЕМ он может говорить вместо этого? Убедитесь, что новые темы подходят ребенку, ситуации и вызывают у него интерес. Возможно, он не любит говорить на эти темы так же сильно, как и про «Октонавтов», но старайтесь сохранить его заинтересованность.

Главное, берегите слух! Найдите возможность поддерживать приятные беседы в своем доме. Нет, не просто возможность, сделайте это регулярным событием. Вы это сможете!

К сожалению, ничто из этого не является моей собственной оригинальной идеей. Не светят мне ни слава, ни богатство, но я могу поделиться хорошими исследованиями на эту тему:

Cooper, J., Heron, T., & Heward, W. (2007). Basic Concepts. In Applied Behavior Analysis(2nd ed.). Columbus: Pearson.

Dardig, J.C., & Heward, W.L. (1981). Sign here: A contracting book for children and their parents (2nd ed.). Bridgewater, NJ: Fournies.

DeMartini-Scully, D., Bray, M.A., & Kehle, T.J. (2000). A packaged intervention to reduce disruptive behaviors in general education students. Psychology in the Schools, 37(2), 149-156.

Malott, R.W. (1989). The achievement of evasive goals: Control by rules describing contingencies that are not direct acting. IN S.C. Hayes (Ed.) Rule-governed behavior: Cognition, contingencies, and instructional control (pp. 269-322). Reno, NV: Context Press.

Ruth, W.J. (1996). Goal setting and behavioral contracting for students with emotional and behavioral difficulties: Analysis of daily, weekly, and total goal attainment. Psychology in the Schools, 33, 153-158.

источник http://outfund.ru/kogda-rebenok-slishkom-mnogo-govorit-na-odnu-i-tu-zhe-temu/

Несколько исследований, которые привлекли внимание научного сообщества в 2018 году

Источник: Spectrum News

 

 

Препарат против рака потенциально может помочь при некоторых разновидностях аутизма

В исследовании, проведенном на мышах, низкая доза препарата для лечения лимфомы уменьшала социальные проблемы при некоторых формах аутизма. Исследование, результаты которого были опубликованы в апрельском номере журнала Natural Neuroscience, показало, что препарат, потенциально, может помочь при тех формах аутизма, которые связаны с мутациями в SHANK3 – это ген, мутации которого есть у 2% людей с аутизмом. Специально выведенные мыши, у которых отсутствовала часть SHANK3, были склонны к сильной тревожности, повторяющемуся поведению и проблемах во взаимодействии с другими мышами.

Препарат влиял на хроматин – вещество в хромосомах, которое представляет собой комплекс ДНК, РНК и белков. Низкая доза препарата ромидепсин меняла хроматин и нормализовала социальное поведение мышей, по крайней мере, в течение трех недель. SHANK3 – это один из нескольких генов, связанных с аутизмом, которые действуют на синапсы – соединения нейронов, но это первые доказательства того, что мутации в данном гене влияют на хроматин. Сами авторы исследования назвали результаты «неожиданными».

Аутизм значительно повышает риск ожирения

Американское исследование, результаты которого были опубликованы в августе в журнале Autism, показало, что почти половина детей с аутизмом в возрасте от 10 до 17 лет имели лишний вес или ожирение по сравнению менее чем с третью детей с типичным развитием. Более того, чем более тяжелыми были симптомы аутизма, тем выше был риск ожирения.

Это самое масштабное исследование на эту тему – в нем приняли участие около 26 000 детей. Эти данные подтверждают результаты других исследований. Из 21 исследования по данной теме, 16 подтвердили связь между аутизмом и ожирением. Это первое исследование, которое также показало связь между риском ожирения и тяжестью симптомов аутизма.

«Камуфляж» женщин и девочек с аутизмом

Мальчикам диагноз аутизм ставится в 3-4 раза чаще, чем девочкам. Некоторые исследователи подозревают, что одна из причин в том, что некоторые девочки (и женщины) «камуфлируют» свои аутичные черты.

Подобный камуфляж – это не просто попытки не выделяться. Камуфляжем женщин с аутизмом называют постоянные, часто вызывающие сильное истощение, усилия, направленные на то, чтобы скрыть некоторые черты и полностью изменить свое поведение. Подобные усилия реже встречаются среди мужчин в спектре аутизма.

Камуфляж может объяснить распространенное впечатление о том, что аутизм у девочек имеет более тяжелые формы, чем у мальчиков. Девочки с более высокофункциональным аутизмом настолько успешно скрывают свои симптомы, что существующие диагностические инструменты просто не выявляют их. В результате, аутизм диагностируют только у девочек с более тяжелыми проявлениями аутизма.

В 2018 году исследователи из Университета Торонто, Канада, разработали тест из 25 вопросов для количественного определения камуфляжа – Опросник по камуфлированию аутичных черт. В другом исследовании ученые этого же университета смогли определить, что высоким результатам по данному тесту у женщин с аутизмом соответствуют особенности в «социальной» части мозга – вентромедиальной префронтальной коре.

Половые различия при аутизме могут быть связаны с иммунными клетками мозга

Исследователи продвинулись в понимании и других половых различий при аутизме. Были опубликованы два исследования, сосредоточенные на половых различиях в иммунных клетках мозга – микроглии. Эти клетки реагируют на инфекцию и избавляют мозг от патогенов и мусора. Многие исследования ранее показали, что микроглия, потенциально, играет ключевую роль в развитии аутизма.

В одном исследовании, проведенном Сингапурской иммунологической сетью, ученые изучали мышей без микробиома – микроорганизмов, которые обычно присутствуют в теле. Эмбрионы мышей мужского пола обладали большей плотностью микроглии, чем в контрольной группе, и в этой микроглии наблюдалась измененная экспрессия генов. Однако у взрослых мышей эта закономерность менялась – именно мыши женского пола показывали отличия по сравнению с контрольной группой.

Во втором исследовании, проведенном учеными из Университета Колумба в штате Огайо, США, оказалось, что в микроглии у мышей мужского пола происходит экспрессия большего количества генов, участвующих в процессе воспаления, чем у мышей женского пола. Вместе эти исследования говорят о том, что у микроглии есть особенности в зависимости от пола, хотя до сих пор и не очень понятно, почему эти особенности существуют.

Социальные и поведенческие различия между мальчиками и девочками с аутизмом

Некоторые исследования 2018 года помогли нарисовать более точную картину социальных и поведенческих различий у мальчиков и девочек с аутизмом. Например, крупное исследование, проведенное среди детей в девяти странах учеными из Королевского колледжа в Лондоне, показало, что для аутичных девочек в возрасте от 5 лет и младше характерно менее тяжелое ограниченное и повторяющееся поведение, чем для аутичных мальчиков этого возраста.

Еще два исследования 2018 года по социальной коммуникации предполагают, что у девочек может быть больше нарушений социальной коммуникации при приближении к подростковому возрасту, чем у мальчиков. Одно из исследований, в котором анализировали данные Лонгитюдного исследования родителей и детей Avon, показало, что в возрасте 7 лет, у девочек меньше социальных проблем, чем у мальчиков, но в возрасте 16 лет их социальные проблемы становятся тяжелее, чем у мальчиков. Второе исследование показало, что у девочек с аутизмом больше проблем при играх в группах с другими детьми и с улыбками, чем у аутичных мальчиков. Вполне возможно, что это связано с тем, что критерии социального успеха для девочек значительно выше, чем для мальчиков.

Серотонин все еще может сыграть роль в области аутизма

В 2018 году в исследования аутизма вернулся «забытый» интерес к нейромедиатору серотонину, который отвечает, в том числе, за регуляцию настроения. У одного из трех аутичных людей наблюдается повышенный уровень серотонина в крови. На протяжении десятилетий ученые пытались прояснить связь серотонина и аутизма, но результаты исследований ни к чему не приводили. Самым большим разочарованием оказались клинические испытания антидепрессантов, которые повышают уровень серотонина – они никак не уменьшали основные проявления аутизма.

В 2018 году появились два исследования, которые могут объяснить подобные результаты – антидепрессанты повышают уровень серотонина слишком медленно, чтобы оказать значимое влияние.

В исследовании, опубликованном в журнале Nature, ученые давали мышам с моделью аутизма препарат, который очень быстро поднимал уровень серотонина, и это делало мышей более общительными. При этом блокирование рецепторов серотонина прекращало этот эффект. В другом исследовании ученые из Колумбийского университета США определили, что низкий уровень серотонина у матери во время беременности может быть связан с тяжестью симптомов аутизма у ребенка.

Исследование, проведенное на обезьянах, вызвало интерес к связи одного из гормонов с аутизмом

Исследование показало, что самцы макак резус, которые избегали прикосновений и игр с другими обезьянами имели пониженный уровень гормона вазопрессина в мозгу. Также исследование показало, что для мальчиков с аутизмом тоже характерен пониженный уровень вазопрессина в мозгу.

Вазопрессин и связанный с ним гормон окситоцин играют важнейшую роль в социальном поведении. Оба гормона исследуются как возможные методы лечения для детей с аутизмом. Данное исследование, опубликованное в майском номере журнала «Science Translational Medicine», также указывает на то, что уровень вазопрессина – это потенциально полезный биомаркер аутизма.

Исследование поднимает вопрос о том, можно ли уменьшить социальные проблемы людей с аутизмом, повысив уровень вазопрессина в мозгу. Ответ может быть получен только в рамках дальнейших исследований.

Генная терапия может стать лечением для синдрома, вызывающего аутизм

Два исследования, опубликованные в 2018 году, были посвящены возможностям инструмента генной инженерии – CRISPR – для лечения синдрома ломкой Х-хромосомы. Всего 2-3% случаев аутизма объясняются синдромом ломкой Х-хромосомы. Очень часто у ребенка сначала диагностируется аутизм, и только потом, после генетического тестирования, выявляется синдром ломкой Х-хромосомы.

В первом исследовании ученые использовали наночастицы золота, чтобы успешно доставить CRISPR в мозг мышей с синдромом ломкой Х-хромосомы, и это привело к изменению поведения животных. Во втором исследовании ученые использовали стволовые клетки, и с помощью модифицированной версии CRISPR они смогли изменить экспрессию гена, мутация которого вызывает синдром.

Связь Ганса Аспергера с нацистами и будущее «синдрома Аспергера»

Не все исследования, привлекшие широкое внимание в 2018 году были связаны с возможным будущим области аутизма, одно из них относилось к истории. Австрийский врач Ганс Аспергер одним из первых описал симптомы аутизма у детей, и в 1990-х годах в его честь был назван «синдром Аспергера» – одна из форм аутизма. Статья в журнале «Molecular Autism» рассказала о том, что Ганс Аспергер активно сотрудничал с нацистским режимом и, возможно, отправил десятки детей с инвалидностью на смерть. В частности, авторы статьи обвиняют Аспергера в том, что он направлял детей в клинику «Am Spiegelgrund», где в рамках нацистской программы над детьми с инвалидностью и различными заболеваниями проводились эксперименты и их подвергали эвтаназии.

В ответ на статью многие известные ученые из области аутизма выразили мнение, что это еще один повод отказаться от медицинского термина «синдром Аспергера». На данный момент, по совершенно другим причинам, пятое издание Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM-5) не включает синдром Аспергера, вместо него есть единый диагноз «расстройство аутистического спектра» с несколькими градациями. DSM-5 принято в США, но в большинстве стран мира в качестве руководства по диагностике используется Международная классификация болезней ВОЗ – МКБ-10. Новая версия – МКБ-11 – будет представлена в мае 2019 года и ожидается, что она также откажется от отдельной категории «синдром Аспергера» и включит его в общий диагноз «аутизм».

Сенсорная чувствительность имеет общие генетические корни с аутизмом

Наследственные факторы, которые связаны с аутизмом, значительно пересекаются с факторами, которые связаны с необычными сенсорными реакциями. Это показало исследование среди более чем 12 000 пар близнецов, проведенное учеными из Каролинского института в Швеции. Эти данные подтверждают, что сенсорная чувствительность – это одна из основных черт аутизма. Также понимание генетических факторов, объясняющих сенсорные реакции, может помочь в лучшем понимании аутизма в целом.

До 90% людей с аутизмом чрезвычайно чувствительны к звукам, освещению, вкусам, запахам или прикосновениям, или же они почти не замечают какие-то стимулы. Многие люди с аутизмом сильно стремятся к определенным ощущениям, например, раскачиваются или поглаживают определенные предметы. Принятое в 2013 году в США Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам включает особенности сенсорной чувствительности как один из диагностических критериев аутизма.

Причины того, почему такие сенсорные особенности сопровождают аутизм пока не ясны. У родителей, братьев и сестер людей с аутизмом могут быть подобные сенсорные симптомы без аутизма, что указывает на возможные наследственные факторы. Новое исследование показало, что до 85% пересечения между аутизмом и сенсорной чувствительностью объясняется общими генетическими факторами.

источник http://outfund.ru/10-otkrytij-v-oblasti-autizma-kotorye-privlekli-vnimanie-v-2018-godu/

Доктор Винод Менон, руководитель лаборатории, которая занимается фундаментальными исследованиями мозга, о том, как отличаются структуры мозга при аутизме, и как знания об этих отличиях могут повлиять на помощь детям и взрослыми с РАС

Доктор Винод Менон, профессор психиатрии и поведенческих наук Стэндфордского университета, США, и директор Стэндфордской лаборатории когнитивных и системных исследований мозга, которая проводит междисциплинарные исследования функций и дисфункций человеческого мозга. Ниже приводится интервью с доктором Меноном, которое он предоставил во время III Международной научно-практической конференции «Аутизм. Выбор маршрута».

Вы занимаетесь исследованиями того, как структуры мозга связаны с симптомами аутизма, верно?
Да, мы пытаемся определить, в чем отличия головного мозга детей с аутизмом от мозга детей с типичным развитием. Потому что чем лучше мы будем понимать эти отличия, тем проще нам будет помогать детям с аутизмом.

С другой стороны, мы пытаемся определить, какие участки мозга и особенности его работы объясняют различия между детьми с аутизмом, ведь аутизм – это очень гетерогенное расстройство. Есть люди с аутизмом и IQ 140-145, а есть люди с аутизмом и IQ 50. Так что с когнитивной точки зрения существует очень большой разброс среди людей с аутизмом, поэтому его и называют «спектр». И мы пытаемся определить, в чем причина таких значительных различий.

Есть люди с РАС с низким и высоким функционированием. Есть люди с довольно высокими языковыми навыками, у некоторых из них языковые навыки даже выше, чем у многих людей в контрольной группе. Например, у них может быть повышенная способность к чтению слов, то есть то, что называется гиперлексией. С другой стороны, есть дети, которые практически не могут говорить, так что это очень широкий спектр. И это важный вопрос, потому что от этого зависит, какую коррекционную помощь вам следует предоставлять.

Таким образом, у нас две задачи – понять, в чем отличия индивидов с аутизмом от нейротипиков, и почему между самими людьми с аутизмом существует так много различий, и от каких механизмов работы мозга это зависит.

Другая важная задача, которая стоит перед нами – определить «мишени» в структурах мозга, те области, в которых существуют нарушения, и на которые можно повлиять с помощью коррекции. Понять, какие из затронутых систем обладают пластичностью, и как мы можем их изменить. И это очень увлекательные области современных исследований.

Удалось ли уже сделать какие-либо открытия в этих областях?

Одни из наиболее интересных результатов, полученных нами – отличия в нейронных путях, которые связаны с поощрением, у людей с аутизмом. Существуют участки головного мозга, которые помогают людям воспринимать социальную коммуникацию как награду. На самом деле, для нейротипичных людей социальная коммуникация связана с очень сильным поощрением, и этот процесс включает определенную нейронную сеть.

Мы показали, что у детей с аутизмом работа этой нейронной сети нарушена. Более того, степень нарушений в данной нейронной сети соответствует степени нарушений в области социальных навыков у данного индивида.

Эти данные можно получить с помощью структурной томографии, благодаря которой мы можем рассмотреть реальные нейронные пути в головном мозге. Мы также можем сделать функциональную томографию, то есть предоставлять человеку определенные стимулы во время томографии мозга, в частности, мы предоставляли участникам звуковые стимулы, например, когда с ними говорили. И функциональные данные также показали отличия в системе поощрений головного мозга. Мы показали, что когда ребенок с аутизмом воспринимает биологически значимые звуки, например, когда с ним говорить мать, мы можем определить дисфункциональные нейронные сети.

Таким образом, мы получили убедительные данные о том, что при аутизме нейронные пути, связанные с вознаграждением, нарушены. В результате, при социальных взаимодействиях мозгу детей с аутизмом не хватает поощрений. Это говорит в пользу поведенческих методик, которые основаны на предоставлении дополнительных поощрений детям с аутизмом, чтобы с помощью этих поощрений вовлекать их в социальную коммуникацию и развивать социальные навыки. И это показывает, как исследования в области мозга и в области лечения дополняют и подтверждают друг друга.

Вы имеете в виду методы развития мотивации на основе прикладного анализа поведения?

Да. Существует так называемая «теория социальной мотивации». Согласно этой теории, для детей с аутизмом социальное взаимодействие не является мотивирующим само по себе. И в рамках этой теории сейчас пытаются объединить данные о нейронных сетях, связанных с поощрением, и данные об эффективности таких вмешательств как ПАП или обучение ключевым реакциям (PRT). Сейчас наша цель определить, как сделать эту нейронную сеть нашей мишенью, и можно ли скорректировать нарушения в этой сети, если обучать ребенка социальным навыкам, предоставляя поощрения, обусловленные желательным поведением.

Мне кажется, это именно то направление, в котором следует двигаться. Нужно определить наиболее эффективные пути, которые будут «подталкивать» эту систему мозга в нужном направлении – к взаимодействию и общению с другими людьми.
Если вы говорите о «подталкивании» системы, значит, эти отличия в мозговых структурах не являются раз и навсегда определенными, они могут измениться?

Да, эти структуры могут быть гибкими, правда, эта пластичность не является абсолютной. О какой степени гибкости мы говорим? Этот вопрос пока остается открытым.

Тем не менее, мы знаем, что поведенческие вмешательства – это наилучший шанс, который у нас есть, чтобы добиться изменений. Крайне важно, чтобы эти методы начинали применяться как можно раньше. Ведь аутизм – это нарушение развития, которое начинает проявляться очень-очень рано. К возрасту 3 лет мы можем достоверно установить этот диагноз. Чем младше ребенок, тем пластичнее его мозг, поэтому очень важно начинать коррекцию как можно раньше.

Когда именно у ребенка появляются эти структурные отличия мозга?

Вы имеете в виду структурные дефициты? На данный момент, мы можем с уверенностью говорить о том, что это происходит во время третьего триместра беременности. Механизм, который является причиной возникновения этих особенностей – это, по всей видимости, дефицит миграции клеток. Другими словами, это значит, что клетки не мигрируют к нужной мишени на ранних стадиях развития мозга, кроме того, существует нехватка пресинаптического прунинга. Это объясняет тот факт, что для многих детей с аутизмом характерна крупная голова при рождении. Можно сказать, что аутизм – это расстройство синаптической пластичности, его причина в том, как нейроны соединяются друг с другом.

Вы не могли бы пояснить, что такое прунинг?

Прунинг – это процесс селективного уничтожения связей между нейронами. Это «лишние» связи, которые не нужны. В данном случае речь идет о связях, которые влияют на поведение индивида в окружающей среде. Система нашего мозга формируется с огромным количеством «лишних» связей между нейронами. Таким образом, у нашего мозга изначально есть огромный потенциал для «настройки». В дальнейшем, во время социального взаимодействия, особенно во время общения с родителями и другими близкими в первые годы жизни, эти нейронные сети «настраиваются». На самом деле, родители предоставляют мозгу огромные объемы информации – о голосе, о лице, о взаимодействии, о прикосновениях и так далее.

Если мы говорим об аутизме, то изначально существуют дефициты миграции клеток – не все клетки достигают нужного места. Помимо этого, существует недостаточный прунинг – мозг не «настраивается» нужным образом во время взаимодействия с окружающей средой. Оба эти фактора способствуют развитию симптомов аутизма.

В чем основные причины этих факторов? И в какой степени проявления аутизма зависят от его причины?
Отвечая сразу на второй вопрос: очевидно, что аутизм – это очень гетерогенное расстройство, но идет ли речь о континууме, или есть отдельные кластеры аутизма в зависимости от причин – этого мы пока не знаем. Важно помнить еще и о том, что аутизм, как правило, сопровождается различными сопутствующими расстройствами. Например, это могут быть синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), тревожные расстройства и нарушения настроения. Все эти расстройства сказываются на клинической картине конкретного человека. Крайне редко можно встретить индивидов с «чистым» аутизмом. И если говорить об уровне функционирования человека, то на него влияет не только аутизм, но и все сопутствующие проблемы.

Если говорить о причинах, то, если взять генетику, существует около 200 основных генов, вариации которых так или иначе связаны с развитием аутизма. Все эти гены так или иначе связаны с синаптической пластичностью. Однако не существует одного-единственного гена, который вызывает аутизм. Речь идет о влиянии большого количества генов. Как именно эти генетические вариации могут привести к развитию аутизма? Мы до сих пор не знаем ответа на этот вопрос, поскольку речь не идет об одном или 4-5 генах.

Эти вариации генов, как правило, не являются распространенными, очень часто речь идет о мутациях de novo, то есть мутациях, которые возникли спонтанно, и их нет ни у одного из родителей. И это одна из причин, почему генетические причины аутизма так трудно поддаются изучению.

Мы знаем, что многие из этих генетических вариаций вызывают повышенную возбудимость нейронов, то есть они приводят к увеличению сигналов между различными участками мозга, сигналов аномально много. Именно по этой причине примерно у 30% детей с аутизмом есть или эпилепсия, или эпилептоподобная активность мозга. И в этих случаях важнее не то, какие структуры затронуты, а то, что нейроны обладают повышенной возбудимостью.

Другие теории, которые сейчас активно обсуждаются, включают влияние материнских инфекций – то есть, повышенный риск аутизма в результате инфекций во время второго и третьего триместра беременности. Влияние факторов окружающей среды сейчас в принципе активно изучается, как среди людей, так и путем создания моделей на животных. Данных в этой области становится все больше, но я считаю, что пока рано говорить о чем-либо с уверенностью, и, в любом случае, такие факторы как материнские инфекции могут объяснить лишь небольшую часть случаев. Тем не менее, это жизнеспособная модель – процесс воспаления, связанный с инфекцией, может вызвать аномалии в миграции клеток и прунинге синапсов еще во время внутриутробного развития.

Вы говорите о развитии аутизма еще до рождения ребенка, но некоторые родители говорят о том, что в определенный момент ребенок переживал регресс, «откат» в уже приобретенных навыках. Такое возможно?

Да, я не помню точно о какой доле детей с аутизмом идет речь, но есть доказательства того, что регрессы при аутизме возможны. Как правило, они происходят в раннем возрасте, определенно в возрасте до 5 лет. И при таком течении аутизма диагностика может быть затруднена, поскольку проявления отличаются. Тем не менее, мы говорим об относительно небольшой подгруппе детей с аутизмом. И я считаю, что при доступности подходящих диагностических инструментов у многих таких детей можно диагностировать аутизм в возрасте от двух лет, определенные аспекты симптомов могут присутствовать у них еще до наступления регресса.

Вопрос еще в том, что до определенного момента родители часто не замечают проявлений аутизма. Это в первую очередь верно для тех случаев, когда это первый ребенок в семье. Все по умолчанию считают, что их ребенок развивается нормально, и часто родители начинают обращать внимание на какие-то симптомы, только когда в жизни ребенка что-то происходит. Как я уже говорил, это расстройство крайне гетерогенное, его проявления могут быть очень разнообразны, и некоторые из них можно заметить только по прошествии времени.

Существуют ли какие-то положительные аспекты аутичного мозга?

Да, у детей с аутизмом часто бывают очень развитые специализированные навыки в той или иной области. Например, способность рисовать с удивительным вниманием к деталям, у некоторых детей есть очень развитые способности к математике.

Кроме того, есть люди, которые не соответствуют диагностическим критериям аутизма, но у них есть то, что называют «расширенный фенотип аутизма», то есть очень слабо выраженные аутистические черты. Как правило, это люди с очень высокими интеллектуальными способностями, которые научились успешно компенсировать свои социальные дефициты таким образом, что они не оказывают значительного влияния на их жизнь.

Есть теория о том, что многие физики, инженеры и математики относятся к расширенному фенотипу аутизма, то есть, они не в спектре аутизма, но «близки» к нему. Вполне возможно, что именно низкая заинтересованность в социальном взаимодействии помогает их мозгу стать «узко специализированным», обеспечивает повышенную сосредоточенность на учебных и профессиональных задачах, и это позволяет стать великим математиком или физиком. То есть, в какой-то степени они платят ограниченным социальным взаимодействием за успех в этих областях.

Часто упоминают людей с савантизмом, то есть исключительными, необычными способностями, но в реальности их крайне мало. Гораздо чаще у людей с аутизмом встречаются более широкие, выдающиеся навыки в какой-то конкретной области.
Тем не менее, если мы говорим не о людях с расширенным фенотипом аутизма, а о людях с РАС, важно понять, что социальные дефициты будут мешать реализации способностей в любой сфере. Если мы говорим о математиках, например, то современный ученый-математик – это не тот, кто просто сидит один в кабинете и решает математические задачи. Он должен быть способен общаться с другими людьми и взаимодействовать с ними каждый день. Все мы, люди – в первую очередь социальные существа. Первоочередная задача в помощи этим детям – это именно коррекция проблем социального взаимодействия.

Можно ли скорректировать эти проблемы с помощью инклюзии, предоставления детям с аутизмом возможности контактировать со сверстниками?

Да, конечно, такие контакты необходимы. Вопрос в том, что это необходимо делать в рамках запланированного и структурированного обучения. Нельзя просто приводить детей с аутизмом в ситуации, которые включают много общения, и ждать, что это возымеет действие. Спонтанного развития социальных навыков не произойдет, потому что в этом и заключается основная проблема при аутизме – навыки социального взаимодействия не развиваются спонтанно. Я уже говорил о теории недостаточной социальной мотивации при аутизме. Так что нужно модифицировать для таких детей окружающую среду и создавать такие условия, в которых социальное взаимодействие будет для них связано с поощрениями.

Для детей самого младшего возраста это можно обеспечить с помощью обучения родителей. Именно родители общаются со своими детьми больше, чем кто-либо еще. Поэтому можно добиться очень значительных результатов, если обучать родителей эффективным методикам взаимодействия с детьми. Затем родители смогут поощрять самое разное поведение ребенка в течение каждого дня, и это оказывает большое влияние на дальнейшее развитие ребенка. Конечно, это требует огромной работы, но я считаю, что это наилучшая модель, которая есть у нас на сегодняшний день.

Вы говорите о воздействии на структуры мозга с помощью научно-обоснованных методов, например, поведенческой терапии. Но в реальности многие родители пробуют самые разные методики, в том числе те, чья эффективность не была подтверждена научными исследованиями. Например, многие родители обращаются в частные коммерческие клиники, которые обещают лечение аутизма с помощью различных видов стимуляции мозга, например, транскраниальной магнитной стимуляции. Что вы можете об этом сказать?

Я считаю, что использовать такие методы пока рано, на данный момент нет научных доказательств их безопасности и эффективности. В США, Японии и многих других странах транскраниальную магнитную стимуляцию нельзя применять на детях. Лишь недавно ее стали практиковать среди детей старшего возраста, но для маленьких детей она однозначно не одобрена. Так что мы не можем даже проводить подобные эксперименты. Существуют потенциальные очень серьезные риски, которые могут быть связаны с транскраниальной стимуляцией, и которые очень сложно предсказать. Подобная стимуляция может привести к самым разным вариантам чрезмерной активности отдельных участков мозга. Слишком рискованно вмешиваться в систему, если мы не совсем понимаем, к чему это приведет.

Я считаю, что в обозримом будущем подобные методы могут быть одобрены для применения при аутизме, но для этого необходимо еще много научных исследований. Мы должны понять, какие именно области мозга должны стать мишенью. Аутизм влияет на многие глубокие области мозга и транскраниальная магнитная стимуляция может никак не влиять на них.

На данный момент ТМС применяется для взрослых людей с различными психиатрическими расстройствами, например, депрессией и тревожными расстройствами, но не с аутизмом. И я не видел еще ни одного качественного исследования, которое бы предполагало, что ТМС может быть эффективна при РАС. На данный момент, это лишь один из потенциальных подходов к лечению, но он требует дальнейших и последовательных исследований.

Я считаю, что нужно проявлять большую осторожность, и не ожидать от этого метода слишком многого. Такая стимуляция для детей требует особой осторожности – пока это экспериментальный подход, при котором нельзя исключить возможные негативные последствия. Магнитная стимуляция изменяет нейронные сети мозга. Это может иметь как положительный эффект, так и отрицательный. Родителям важно понимать, что не стоит соглашаться на такие методы, если речь не идет об участии в одобренных клинических испытаниях.

Существуют ли какие-то другие, биомедицинские подходы к изменению структур мозга при аутизме?

Фармакологические препараты, которые применяются при аутизме, направлены на конкретные симптомы, например, тревожность или дефицит внимания. Есть препараты, которые потенциально смогут воздействовать на симптомы самого аутизма, но пока эти исследования находятся на очень ранних стадиях, и надо понимать, что то, что оказывается успешным в испытаниях на мышах, например, может быть неэффективным для людей. Некоторые ученые исследуют потенциальное действие таких веществ как окситоцин или вазопрессин. Есть данные о том, что такие препараты могут увеличить социальную вовлеченность при аутизме. Однако это лишь предварительные данные, которые пока не очень убедительны, и явно необходимо еще очень много работы в этом направлении.

Какие подходы к коррекции симптомов аутизма вы считаете самыми многообещающими?

В первую очередь, это поведенческая терапия. Если говорить о поведенческих методах, то есть различные возможные нейробиологические объяснения их действия, но я считаю, что, в первую очередь, они воздействуют на нейронные пути, которые связаны с вознаграждениями. Многие современные подходы, например, PRT, в первую очередь направлены именно на развитие социальной мотивации.

Если говорить об эффективной помощи при аутизме в целом, то она состоит из четырех компонентов. Во-первых, это ранняя диагностика. Во-вторых, это обучение родителей тому, как взаимодействовать с ребенком и поощрять его социальное поведение. В-третьих, это поведенческая терапия, которая будет направлена на развитие социальной мотивации и будет подталкивать ребенка в сторону социального взаимодействия. И, наконец, это медицинское лечение отдельных симптомов, например, тревожности.

Возможно, в ближайшем будущем появятся новые препараты для коррекции других симптомов, например, снижения двигательных трудностей. Также сейчас ведется несколько исследований, которые должны ответить на вопрос о том, как подбирать вмешательства для конкретного ребенка в зависимости от неврологических особенностей. Я считаю, что эти исследования будут активно развиваться в будущем, и они покажут, на какие нейронные сети должна быть направлена коррекция при аутизме.

Ведь, в конечном счете, мы говорим о системе, которая может развиваться. И мы можем научить ее реагировать на социальное взаимодействие. Сейчас мы довольно хорошо понимаем эти системы головного мозга. Остается понять, как, опираясь на эти знания, сделать методы помощи более эффективными.

источник http://outfund.ru/

Новые книги, описывающие методы помощи при аутизме, подкрепленные научными доказательствами, были представлены издательствами на III Международной научно-практической конференции «Аутизм. Выбор маршрута»

Еще несколько лет назад специализированной литературы об аутизме на русском языке практически не существовало, а в редких изданиях можно было встретить теории о «матерях-холодильниках» и другую информацию, давно опровергнутую данными научных исследований. Однако постепенно ситуация начинает меняться, появляется все больше книг, которые посвящены действительно эффективным методикам помощи детям и взрослым с РАС. Представляем вашему вниманию несколько изданий 2018 года, которые были представлены издательствами в рамках специальной постер-сессии III Международной научно-практической конференции «Аутизм. Выбор маршрута». Все эти книги объединяет то, что они посвящены научно-обоснованным методам поддержки при аутизме.

 

Кэрол Грей «Социальные истории (тм). Инновационная методика для развития социальной компетентности у детей с аутизмом», Издательство: «Рама Паблишинг», Екатеринбург, 2018.

Социальные истории – эффективный метод, который помогает объяснять детям с аутизмом те повседневные ситуации, которые кажутся им непонятными и запутанными. В книге Кэрол Грей, автор метода, подробно объясняет: как написать социальную историю, как сделать ее подходящей для конкретного ребенка, как ее применять и оценивать эффективность. Кроме того, в книге приводится множество примеров социальных историй на самые разные случаи жизни.

 

Марлен Дж. Коэн, Питер Ф. Герхардт «Визуальная поддержка. Система действенных методов для развития навыков самостоятельности у детей с аутизмом», Издательство: «Рама Паблишинг», Екатеринбург, 2018.

Методы визуальной поддержки являются эффективными инструментами для обучения детей и подростков с аутизмом академическим и повседневным навыкам, а также для развития их персональных возможностей и самосовершенствования. Руководство сертифицированного специалиста по прикладному анализу поведения Марлен Коэн и ее коллеги Питера Герхардта содержит подробное описание наиболее действенных видов визуальной поддержки и стратегий их использования для развития языковых и социальных навыков, улучшения памяти, внимания и повышения мотивации. Читатели смогут использовать методы визуальной поддержки для обучения и развития говорящих и невербальных детей начиная с дошкольного возраста, а также узнают, как правильно уменьшать применение средств визуальной поддержки, чтобы помочь ребенку стать более самостоятельным.

 

Елена Григоренко «Расстройства аутистического спектра. Вводный курс. Учебное пособие для студентов», Издательство: «Практика», Москва, 2018.

Учебное пособие содержит в себе ключевую информацию о расстройствах аутистического спектра. Опираясь на материал современных исследований расстройств аутистического спектра (РАС), автор рассматривает как исторический контекст изучения РАС, так и современные подходы к диагностике, вмешательству и поддержке людей с РАС. Особое внимание уделяется проблемам, с которыми приходится сталкиваться людям с расстройствами аутистического спектра и их семьям, и опыту решения этих проблем в развитых странах.

Подробнее: Скачать электронную версию пособия.

 

«Дети с расстройствами аутистического спектра в детском саду и школе. Практики с доказанной эффективностью» Довбня С., Морозова Т., Залогина А., Монова И. Фонд «Обнаженные сердца», Москва, 2018

Книга написана для родителей и специалистов, которые работают с детьми с РАС. Авторы издания — эксперты Фонда «Обнаженные сердца» детский невролог Святослав Довбня и клинический психолог Татьяна Морозова — постарались осветить наиболее важные вопросы развития и обучения детей с аутизмом. В практическом пособии подробно рассказано об особенностях обучения детей с РАС, современных подходах к развитию коммуникации и социальных навыков, способах оценки причин поведения и формировании социально приемлемого поведения, использовании разных видов визуальной поддержки.

 

Учебник по Денверской модели раннего вмешательства. Развиваем речь, умение учиться и мотивацию у детей с аутизмом. Роджерс С., Доусон Д. Издательство: «ИП Толкачев», Москва, 2018.

В учебнике излагаются теория и практические компоненты Денверской модели раннего вмешательства (ESDM); описаны процессы написания краткосрочных и долгосрочных целей по развитию ребенка; методики обучения имитации, игре, невербальной и вербальной коммуникации и обучения в условиях группы. В приложении — список целевых навыков для построения учебного плана. Все программы адаптированы для обучения на русском языке. Книга обязательна к прочтению перед обучением на вводном онлайн-семинаре по ESDM — первая ступень сертификации.

 

Таубман М., Лиф Р., Макэкен Д. «Есть контакт! Социализация людей с аутизмом с помощью прикладного поведенческого анализа. Учебные программы» Издательство: «ИП Толкачев», Москва, 2018.

Авторы книги — руководители между-народной компании Autism Partnership, одной из старейших научных групп, внедривших прикладной анализ поведения для терапии детей с РАС. Первая часть книги посвящена описанию основного обучающего метода — «учебного взаимодействия», процедуры оценки социальных навыков и алгоритму создания программ с помощью анализа задания и стратегического анализа. Во второй части содержится 31 учебная программа для обучения наиболее значимым социальным навыкам.

источник http://outfund.ru

Многосерийная игра для аутистов от PlayHome Software Ltd используется для детей с расстройством социальных навыков. Не ожидая того, разработчики сделали свой продукт незаменимой методикой для коррекции поведенческих расстройств  детей-аутистов и ускорения их социальной адаптации. Такие простые вещи, как повседневный уход за собой, дается им непросто. Программа же учит этому на простых примерах.

Купить игру для аутистов My PlayHome в AppStore за $3.99

Любимая мобильная игра детских психологов

My PlayHome — игра для аутистов

С помощью развивающей игры для аутистов My PlayHome можно проигрывать различные семейные ситуации, возникающие в повседневной жизни, они наглядно покажут ребенку, как можно, а как нельзя поступать. Все потаенные чувства малыша, которые так сложно вытащить наружу, с легкостью могут перенестись им на действия одного из персонажей игры. Таким образом, родители смогут понять причины тревожности, страха или замкнутости. Игра поэтому и полюбилась психологам и широко используется в их практике.

My PlayHome незаменима в поездках, когда не представляется возможным взять с собой огромный игрушечный дом с куклами и мебелью.

Интересной возможностью является то, что в игре может быть задействовано более одного ребенка. Это дополнительная полезная опция, помогающая наладить социальный контакт. Такой режим игры стал доступен после очередного обновления. Благодаря этому дети с аутизмом развитие получают быстрое, всестороннее и современное.

My PlayHome — лучшая среди развивающих игр для детей аутистов

Это условно первая игра, потому что остальные игры из серии могут использоваться независимо друг от друга. Представляет собой дом, в который ребенок самостоятельно заселяет семью: папу, маму и троих детей. Их расовую принадлежность можно выбрать самостоятельно. Такая функция является прекрасным образовательным и воспитательным моментом. Дети понимают, что люди планеты имеют разные национальности, но при этом все схожи между собой и социально равны. В доме есть несколько комнат: зал, 2 спальни, кухня, ванная и выход на задний двор, где расположена детская площадка. Выбрав всех членов семьи, маленький пользователь помещает их в разные ситуации. Перемещая персонажей, он может их озвучивать самостоятельно либо с родителями, превращая действо в ролевую игру. Возраст детей, которые могут начать знакомство с приложением, может колебаться от 2ух до 4ех лет. Как игра для аутистов-детей дошкольного возраста, она тоже подойдет, потому что имеет простую навигацию.

В зале

В этом помещении находится телевизор, который можно включить, кресло, на котором можно попрыгать, музыкальный центр, в который для проигрывания музыки помещается диск. Ситуации, разыгранные в этом помещении могут быть самыми разнообразными: приход папы с работы, семейный просмотр фильма или танцы до упаду в честь маминого Дня Рождения.

Любимая мобильная игра детских психологов

На кухне

Тут можно открыть холодильник и шкаф, приготовить яичницу, положить на стол пиццу, налить в стакан молока. Всех героев можно посадить на стулья, при этом ноги у них сгибаются в коленях, и поза выглядит реалистичной.

На кухне

На заднем дворе

Разработчики тут расположили домик на дереве, о котором мечтают все дети, качели, небольшой огород и батут. Здесь дети могут устроить увлекательную игру со своими виртуальными куклами и собрать небольшой урожай.

На заднем дворе

Ванная комната

Вмещает в себя всю необходимую сантехнику. Ребенку будет интересно проявить заботу и искупать всех домочадцев, вытереть их полотенцем, почистить им зубы, побрить папу и достать из шкафа вазу для цветов или запасной рулон туалетной бумаги. Все, как в реальной жизни!

Ванная комната

Детская спальня

Вмещает в себя двухъярусную кровать, манеж и шкаф. Перед сном героев можно переодеть в пижамы. После активного дня они моментально засыпают, очутившись в своих уютных кроватях. Утром можно будет пригласить друзей, надеть им веселые головные уборы и немного поиграть, попускать мыльные пузыри.

Спальня родителей

Родителям-куклам переодеться ко сну можно в отдельной гардеробной комнате. В их спальне находится двуспальная кровать и шкаф с различными аксессуарами для светского выхода – шляпками и украшениями. Иногда в кровати родителей оказываются дети, которые не могут уснуть, если им приснился страшный сон. Каждый игрок придумает свою ситуацию либо проиграет то, что с ним случалось в реальной жизни.

Уровень освещенности кукольного дома регулируется пользователем вручную, то есть он сам выбирает, когда наступит день, а когда опустится ночь.

Разработчики позиционируют свое детище, как неотъемлемое развлечение для нового поколения детей, но это приложение получило более осмысленное и глубокое применение. My PlayHome — игра для аутистов онлайн, позволяющая им научиться жить в социуме и привыкнуть к алгоритму выполнения бытовых задач.

источник https://apps4.life/ljubimaja-mobilnaja-igra-detskih-psihologov/

Поддержать нас (VISA/MasterCard)

Реклама