Аутизм

события/новости

Дети, у которых в возрасте 2–6 месяцев нарушается зрительный контакт с другими людьми, в дальнейшем с высокой вероятностью становятся аутистами. Тест для выявления аутизма у грудных младенцев представлен в четверг в журнале Nature.

Специалисты говорят о необходимости ранней диагностики, поскольку чем раньше выявить тревожные признаки, тем легче предупредить болезнь.

Ученые из Центра Маркуса по изучению аутизма, Центра детского здоровья Атланты и Школы медицины Университета Эмори нашли признаки, появляющиеся еще до того, как ребенок начинает активно взаимодействовать с окружающими людьми. Они обратили внимание на движения глаз. Результаты авторы исследования опубликовали в журнале Nature 6 ноября.

Зрительный контакт играет ключевую роль в процессе социального взаимодействия. Грудные дети на том этапе развития, когда они еще не могут ни ходить, ни ползать, очень активно познают мир. И на первых порах — именно глазами. Они смотрят на лица, тела, окружающие их предметы, устанавливают зрительные контакты. Такое изучение всего, что вокруг, является естественной и необходимой частью развития организма и готовит почву для дальнейшего роста мозга.

Для наблюдения за детьми от рождения до трехлетнего возраста исследователи использовали особую технологию eye-tracking, или окулографию — отслеживание движения глаз.

С помощью этой технологии они смогли проанализировать, как младенцы реагируют на социальные сигналы.

В работе предлагается новый способ ранней диагностики аутизма. Обычно уже в первые дни жизни дети начинают фокусировать взгляд на лицах других людей. Именно эту склонность  исследовали  детей авторы. Детям показывали видеоролики с изображением человека, который обычно о них заботится, и с помощью специальной аппаратуры оценивали, сколько времени ребенок смотрит в глаза человеку на экране. Среди исследуемых детей у определенного количества был повышен риск развития расстройства аутического спектра: у них были старший брат или сестра, которым уже был поставлен подобный диагноз. К трем годам у достаточного для статистической достоверности количества исследуемых детей развилось расстройство, и был поставлен соответствующий диагноз. Тогда ученые вернулись к результатам сделанных ранее наблюдений за зрительным контактом. У детей, страдающих аутизмом, между вторым и шестым месяцем жизни продолжительность зрительного контакта начинала постепенно уменьшаться по сравнению со здоровыми детьми, и к двум годам была уже вдвое меньше.

В таком результате есть одна удивительная вещь. Раньше считалось, что у детей с расстройствами аутического спектра способность к социальным взаимодействиям снижена уже при рождении, просто это сложно заметить. Однако данное исследование показывает, что некоторое время (от двух до шести месяцев) у таких детей еще все может быть в порядке. Возможно, эта находка приведет к пересмотру устоявшейся точки зрения на механизм заболевания и даже откроет новые возможности для терапии.

Грудничков разделили на две условные группы — тех, у кого риск возникновения расстройств аутического спектра был высок, и тех, у кого этот риск был минимален. В первую группу попали дети, чьим старшим братьям и сестрам ранее уже был поставлен диагноз «аутизм», и такая ситуация резко повышала вероятность заболевания — в 20 раз. У новорожденных в группе с низким риском, напротив, семейная история заболевания была «чистой», то есть их близкие родственники первой, второй и третьей степени родства не страдали таким расстройством.

Интенсивно наблюдая за этими детьми от рождения, ученые смогли обнаружить самые первые признаки заболевания, проявившиеся уже в первые полгода жизни, и собрать большие объемы фактических данных, косвенно указывающих на расстройство задолго до того, как обнаружатся его явные симптомы. Независимая группа врачей провела осмотр этих детей, когда они подросли, в возрасте трех лет, и подтвердила результаты раннего тестирования. Опираясь на уже поставленный диагноз, исследователи повторно проанализировали все результаты своих наблюдений и попытались определить, какие признаки наиболее ярко отличали аутистов от тех, кто был здоров. То, что они обнаружили, показалось им удивительным.

У аутистов в возрасте от 2 до 24 месяцев наблюдалось устойчивое снижение внимания к глазам других людей.

Причем не полное отсутствие такого внимания, а именно снижение его с возрастом. И этот параметр можно было измерить с помощью приборов, то есть зарегистрировать количественно. Такие изменения становились очень явными уже в шестимесячном возрасте.

Ученые предупреждают: то, что они наблюдали, не видно невооруженным глазом, для этого требуется специальная измерительная техника. Кроме того, нельзя основываться на результатах единичных измерений, нужно сделать несколько повторных тестов в течение месяца.

Понимая, какой резонанс может вызвать данное исследование, они также подчеркивают, что родители не должны паниковать и поминутно заглядывать в глаза своему ребенку. Если младенец на них не смотрит, это все же недостаточный повод для беспокойства.

Тест, который они разработали, может быть выполнен только в лаборатории.

«Генетика аутизма оказалась достаточно сложной. Вероятно, в процессе возникновения расстройства задействованы многие сотни генов, каждый из которых играет определенную роль лишь в некоторых незначительных проявлениях, которые в сумме приводят к болезни. Причем у разных людей это разные гены, — пояснил руководитель исследования Уорен Джонс. — Обнаруженное нами явление — одно из многих нарушений, сопровождающих данное состояние. В дальнейшем мы планируем расширить свои исследования и выяснить, как именно движения глаз связаны с активностью генов и развитием головного мозга».

Ученые предположили, что в дальнейшем, если удастся рано выявлять болезнь, можно будет принять своевременные меры к ее коррекции. Возможно, в будущем будут разработаны стратегии такого раннего вмешательства, которые позволят если не вылечить, то свести к минимуму проявления аутизма.

http://www.gazeta.ru/health/2013/11/06_a_5740801.shtmlhttp://www.polit.ru/article/2013/11/07/ps_earliest_marker_for_autism/

К сожалению, проблема аутизма привлекает к себе внимание большого числа шарлатанов. На самом деле, в области аутизма существует просто колоссальное количество врачевателей-мошенников. После наблюдения за приходящими и уходящими методами «излечения» и «терапии» аутизма на протяжении десятилетий, Эмили Виллингхэм, автор множества публикаций в сети Интернет в области современной науки и медицины, создала список 5-ти самых пугающих «методов лечения» аутизма. И по ее словам, речь идет именно об опасных методах лечения, которые могут причинить вред здоровью и даже жизни человека. Тем не менее, они по-прежнему используются в некоторых кругах и организациях, заявляющих о том, что они имеют отношение к излечению или «восстановлению» детей после аутизма. И вот данный перечень:

1. MMS, Miracle Mineral Solution или Чудотворная минеральная добавка, которая по сути является отбеливателем. В своей статье Эмили с уверенностью заявляет о том, что тестировала эту добавку, и что она способна разрушить натуральную ткань. Достаточно просто увидеть то, какое действие данное вещество оказывает на хлопок. А теперь представим его во рту у ребенка, в пищеводе, в желудке или в кишечнике – некоторые приверженцы данного метода лечения даже рекомендуют вводить его ребенку в виде клизмы. Это просто ужасно. Тем не менее, не только родители пробуют использовать этот отбеливатель в рамках «лечения» своих детей от аутизма. На одной из крупных конференций, посвященных вопросам аутизма, свой доклад представил человек, который заявил, что за 20 месяцев данное вещество «восстановило» 38 детей, и его доклад до сих пор опубликован на сайте данной конференции.

2. Химическая кастрация. Сжигание слизистой желудка и кишечника у аутичного ребенка может показаться вам ужасным методом терапии, однако, это меркнет в сравнении с химической кастрацией, которая, как считается также «лечит» аутизм. В своих предыдущих публикациях Эмили уже неоднократно пыталась разоблачить данную концепцию, в частности, команду врачей Geiers, состоящую из отца и сына. После 20-летней истории тяжелейшего ущерба, нанесенного аутичным людям, старший из врачей Geiers был лишен медицинской лицензии в нескольких штатах. Тем не менее, это не остановило группу Geiers père et fils от подачи заявки на патент для их протокола химической кастрации.

3. Хелирование. Хелирование представляет собой процесс использования химических веществ для вывода металлов из крови человека. Это хорошая терапия в случае, если у вас наблюдается отравление ртутью, которого НЕТ у аутичных людей. Тем не менее, стойкая ассоциация, сформировавшая в некоторых медицинских и непрофессиональных кругах между ртутью (компонентом консерванта под названием тимеросал) и аутизмом (тут мы наблюдае переход от разговоров о вакцине против кори, которая в США, например, никогда не содержала тимеросал, ко «всем вакцинам», в состав большинства из которых вообще никогда не входил тимеросал), означает, что многие медики по-прежнему используют хелирование в качестве метода терапии аутизма.

Хелирование не лечит аутизм. Одним из металлов, содержащихся в человеческом теле, является кальций, и он необходим нам для поддержания жизни и сердцебиения. Как минимум, один аутичный ребенок погиб в ходе «лечения» хелированием, потому как этот метод вымыл из крови ребенка все жизнеобеспечивающие ионы. В запутанном мире аутизма и «заговоров вакцин» химическая кастрация является чем-то, что становится необходимым, когда хелирование не срабатывает. Принято считать, что если накачивание ребенка химическими препаратами, предназначенными для вывода металлов из его крови, оказывается неэффективным методом лечения аутизма, то проблема заключается в высоком уровне тестостерона. Следовательно, тут в игру вступает химическая кастрация, призванная немедленно снизить его уровень. Практически нет сомнений в том, что аутичные дети «обязательно должны» пережить все три эти пытки: выжигание желудочно-кишечного тракта, очищение крови при помощи химических веществ от несуществующих тяжелых металлов, а также, в качестве своего рода «последнего удара», химическую кастрацию.

4. Гипербарическая оксигенация. Данный метод терапии также является одним из любимых методов лечения аутизма среди организаций, ориентированных на альтернативную медицину. Управление по контролю за продуктами и лекарствами в США делало официальное предупреждение для потребителей в отношении данного метода лечения. Суть заключается в том, что ребенок подвергается активной «кислородной терапии», которая в качестве лекарства от аутизма является пустой и неэффективной тратой денег, а также настоящим испытанием для аутичного ребенка.

5. Лечение стволовыми клетками. Совет: прежде чем выходить за пределы методов лечения, одобренных официальными здравоохранительными организациями, подумайте дважды, или даже трижды, если вам сразу не удастся переубедить самих себя. Не существует весомых аргументов в пользу использования лечения стволовыми клетками в качестве терапии аутизма. Дефицит чего конкретно они будут компенсировать в организме у ребенка? Единственным и наиболее частым аргументов в пользу такого лечения является мысль: «Аутизм и стволовые клетки. А почему бы и нет?». Может быть, стоит сначала подождать появления хотя бы некоторых научных доказательств эффективности такого метода?

Список тех страшных методов лечения, которые «специалисты» продают родителям аутичных детей, намного длиннее, и он включает верблюжье молоко, противогрибковые препараты, марихуану, дельфинов и многое другое. На самом деле, тестировать эти и другие научно-неподтвержденные методы лечения на аутичном ребенке – это далеко не самая лучшая идея.

Источник: http://www.forbes.com/sites/emilywillingham/2013/10/29/the-5-scariest-autism-treatments/

http://autism-aba.blogspot.com/2013/11/the-scariest-autism-treatments.html

Детям, которым поставлен диагноз аутизм, и их семьям, необходимо комплексное сопровождение широкого круга специалистов.

О различных аспектах помощи таким людям пойдет речь на конференции «Организация психолого-педагогической и медико-социальной помощи лицам с расстройствами аутистического спектра». Она состоится в Перми с 7 по 9 ноября по адресу: ул. 9 Мая, 21.

По данным Всемирной организации здравоохранения, в мире сейчас около 67 миллионов людей с аутизмом, и число их растет. Главной задачей в решении проблем людей с таким диагнозом становится объединение усилий как специалистов, так и родителей таких детей.

Чтобы обсудить все варианты помощи людям с таким заболеванием в Пермь приезжают представители общественных организаций, научных и учебных учреждений из 20 регионов России, представители Великобритании, США, Украины и Белоруссии.

Они рассмотрят вопросы необходимого комплексного сопровождения и детей с аутизмом и их семей, обсудят вопросы обеспечения их достойным качеством жизни. Запланирован и обмен научно-практическим опытом по различным аспектам помощи детям, подросткам и взрослым с расстройствами аутистического спектра.

К участию в конференции приглашаются представители общественных организаций, объединяющих родителей детей с аутизмом, специалисты, работающие с аутичными детьми, организаторы специального образования, здравоохранения и социальной защиты населения.

На конференции будут работать следующие секции:

1. Диагностика (медицинский аспект);
2. Ранняя помощь;
3. Дошкольное воспитание и развитие детей;
4. Школьное и профессиональное образование;
5. Учебное и сопровождаемое проживание;
6. Роль коалиции общественных организаций родителей детей в решении задач создания отечественной системы помощи людям с расстройствами аутистического спектра.

 

http://www.nesekretno.ru/social/17822/V_Permi_proidet_konferenciy_ob_organizacii_pomohi_detym_s_au

Ранее в научных кругах считалось, что все клетки человеческого тела имеют одинаковый код ДНК. Однако американские учёные из Университета Вирджинии в своём исследовании опровергли это распространённое утверждение.

Исследование группы учёных во главе с Майком МакКонелом показало, что нейроны головного мозга имеют разный состав ДНК, причём он различается даже больше, чем ожидали учёные.

Для того, чтобы получить достоверные данные, генетики впервые провели анализ не массы нейронов, а каждой такой клетки в отдельности. Они исследовали 100 нейронов из мозгов трёх погибших человек, а получив сенсационные результаты, потратили ещё год на их проверку.

У 41% проанализированных нейронов они обнаружили уникальный состав — вариацию числа копий генов, которая к тому же возникла спонтанно, а не была унаследована от родителей. Учитывая то, что нейроны в головном мозге образуют сеть, даже одна клетка, которая имеет уникальный состав, может влиять на другие. Уникальные нейроны способны влиять на работу мозга в целом.

Из своего исследования генетики сделали важный вывод: генетические изменения в организме появляются в ходе его развития, а не передаются от родителей. В разные периоды жизни человека нейроны его мозга изменяются.

В результате, с одной стороны, появление изменённых клеток может стать причиной таких мозговых расстройств, как шизофрения и аутизм. С другой — нейроны с уникальным составом производятся, возможно, для того, чтобы помочь людям адаптироваться к новой среде и переживать новые вирусные инфекции.

http://www.epochtimes.com.ua/ru/science/theory-and-research/uchyenye-oprovergli-odno-iz-bazovykh-ponyatiy-o-dnk-112733.html

Программа Floortime лежит в основе терапевтической модели DIR (прим. переводчика – Developmental — развивающая, Individual differences – учитывающая индивидуальные особенности, Relationship-based – основанная на построении отношений), которая рассчитана на детей младшего и школьного возраста, имеющих различные трудности в развитии, включая расстройства аутистического спектра, а также их семей. Эта программа включает в себя работу над всеми функциональными уровнями развития, которые выделяются в модели DIR. Она учитывает индивидуальные особенности ребенка в обработке информации и направлена на создание такой обучающей среды, в которой ребенок будет продвигаться в своем развитии, отталкиваясь от тех навыков и умений, которыми он уже обладает. Помимо программы Floortime терапевтическая модель DIR включает в себя также работу со специалистом по развитию речи, эрготерапевтом, физическим терапевтом, различные образовательные программы, программы консультирования и поддержки родителей, интенсивные программы для занятий дома и в школе.

В этой статье нам бы хотелось подробнее остановиться именно на Floortime, как компоненте модели DIR, на котором, как правило, базируются домашние занятия с ребенком, а также некоторые из школьных занятий. Floortime (букв. – время, проведенное на полу) — это когда мы вместе с ребенком сидим или лежим на полу и проводим занятия, находясь именно на полу. С одной стороны, Floortime – это специфическая техника, когда взрослый (мама, папа, бабушка, дедушка, няня) проводит по 20 минут на полу с ребенком несколько раз в день. С другой стороны, это и особая философия двусторонней коммуникации, которая должна пронизывать все виды занятий с ребенком (занятия по развитию речи, двигательная коррекция, занятия с коррекционным педагогом, и т.д.)

Мы попытаемся дать определение программе Floortime, выяснить, в чем ее суть и развеять заблуждения о ней, объяснив, почему Floortime является краеугольным камнем модели DIR. Мы постараемся, чтобы это определение отвечало требованиям профессиональных терапевтов и специалистов по развитию, а также было абсолютно понятно и прозрачно для родителей.

Итак, программа Floortime включает в себя две полярности, два принципа одного развивающего процесса, о которых необходимо всегда помнить. Первый принцип — это принцип следования за ребенком. Второй заключается в том, чтобы входя в мир ребенка и разделяя его мир, вовлекать его в совместное со взрослым пространство, поднимать его на следующий уровень развития, наделяя новыми знаниями и развивая каждый из его функциональных уровней.

Давайте рассмотрим подробно каждый из этих принципов:

1. Следовать за ребенком

Самый известный принцип Floortime можно сформулировать следующим образом – выстраивая взаимодействие с ребенком, необходимо следовать его интересам, поощрять и развивать их.. Почему же так важно следовать за ребенком? Ведь на протяжении всей истории педагогики, чьей целью является обучение ребенка, мы часто сталкиваемся с тем, что пытаемся обучать ребенка тому, чему он обучаться не хочет. Мы привыкли считать ребенка существом, руководствующимся инстинктами и примитивными удовольствиями, индивидом, который никогда не станет социальным, если следовать только его желаниям. Именно поэтому мы якобы не можем делать то, что ребенок хочет делать. Так, почему все же так важно следовать за ребенком? Во-первых, потому что эти желания могут многое нам сказать о его эмоциональном мире, дать нам знать, что радует его. Например, ребенок может часами стоять возле вентилятора, уставившись на него. Нам кажется это абсолютно неприемлемым, и мы пытаемся избавить ребенка от этой привычки.

Однако для ребенка это почему-то значимо и приятно. Ребенок бесконечно трет одно и то же пятно на полу. В этом есть что-то значимое для него. Ребенок без остановки закрывает и открывает дверь, или бесцельно слоняется по комнате из угла в угол. И мы начинаем с вопроса: «Почему ребенок это делает?» И ответом будет не то, что у ребенка такое-то и такое-то расстройство или проблема, или что у него аутизм или синдром Дауна. Каждый ребенок – это человек. И у него, возможно, есть набор проблем и диагнозов, но он сам – не проблема! Он – человек со своими реальными желаниями и чувствами. Подчас ребенок не может сказать нам, что доставляет ему удовольствие, и почему он делает то или иное. Тогда мы должны сами попытаться ответить на этот вопрос, наблюдая за ним и за его действиями. Почему он это делает? Почему это доставляет ему удовольствие? Что это значит для него? Собственно, на этом этапе и происходит следование за ребенком, для того чтобы войти в его мир, разделить его мир и затем попытаться расширить границы его мира посредством выстраивания взаимоотношений. Именно на этом должны базироваться любые взаимодействия между ребенком и взрослым, будь то родитель, любой другой родственник или педагог. И такой характер взаимоотношений свойственен не только роду человеческому, такие взаимоотношения можно наблюдать и у приматов, и даже других млекопитающих, находящихся на более низкой ступени эволюционного развития. Понаблюдайте, как играет со своим детенышем собака! У многих живых существ именно так и начинается развитие – вхождение в мир еще беспомощного малыша с целью построения совместного со взрослым пространства.

Действительно, целью является вовлечение ребенка в «наш» мир из мира его собственного, но мы не хотим делать это насильственными методами сквозь крики и слезы. Делать это лучше с теплотой и удовольствием. Мы хотим, чтобы ребенок разделил с нами наш мир, и в этом главный смысл. Есть множество причин, по которым ребенок может быть поглощен сам собой и предпочитать находится в своем мире. Как мы можем помочь ребенку захотеть быть с нами в нашем совместном мире? Что же может мотивировать его быть частью совместного мира? Для начала это может быть потребность в уважении его интересов. Если ребенок бесцельно слоняется или прыгает по комнате, мы делаем то же самое вместе с ним. В этот момент ребенок начинает понимать, что он является партнером в этом якобы бесцельном передвижении по комнате. Или мы трем вместе с ним одно и то же пятно на полу. Но следовать за ребенком — это только одна сторона равенства.

Если ребенок катает машинку, мы можем делать это вместе с ним. Мы можем катить машинку к нашим рукам, сложив их так, как будто бы это тоннель. Всегда есть способы следовать за ребенком, входя в его мир и затем вовлекая его в мир совместный с нами. И тогда мы увидим, что вместо того, чтобы злиться и раздражаться и убегать от взрослого, ребенок начинает дарить нам теплые улыбки и дружелюбный взгляд. Это и есть начало построения общего мира, совместного с нами пространства.

2. Вовлекать ребенка в совместное пространство для того, чтобы развивать его функциональные способности

Итак, в одной части равенства находится принцип следования за ребенком. Но есть и другая часть равенства: необходимо вовлекать его в наш совместный мир с целью развития и совершенствования каждого из уровней его функциональных способностей. Эти способности являются базой эмоционального, социального, речевого и интеллектуального развития ребенка. Когда мы говорим о функциональных способностях, мы имеем в виду необходимый базис для построения взаимоотношений, приобретения навыков общения, мышления.

Мы хотим вовлечь ребенка в наше совместное пространство для того, чтобы научить его обращать внимание и фокусировать его, строить взаимоотношения, ставить цели и выступать с инициативой, находиться в диалоге с окружающими его людьми посредством жестов и, в конечном итоге, посредством слов. Мы хотим научить ребенка находить решения, предвидеть последствия, постоянно взаимодействовать с его окружением и людьми в этом окружении. Мы хотим научить его творческому подходу. Мы хотим научить его мыслить критически, оценивать собственные чувства и мысли, чтобы он мог сказать: «Я сегодня более зол, чем надо было бы», — или, — «Я согласен с Марком Твеном, но я не согласен с Толстым, потому что Твен был воспитан в тех же традициях, что и я».

Вот что является конечной целью создания совместного с ребенком пространства — научить его сопереживанию, творческому подходу, научить быть логичным и думающим человеком. Не каждый ребенок способен достичь высшей ступени критического мышления, но большинство детей все же способны подниматься вверх по лестнице развития. Собственно, в этом и заключается вторая часть равенства – развитие функциональных уровней ребенка, его социальных, эмоциональных, интеллектуальных, речевых, академических способностей.

Как перейти от следования за ребенком к действиям по развитию его навыков и способностей? Как использовать технику следования за ребенком для мобилизации и развития его способностей, являющихся основанием для его общего гармоничного развития. Неужели это также просто, как бегать и прыгать по комнате, или бросать игрушки, с силой ударяя их об пол? Или это так же просто, как совершать глупые шалости, издавать смешные звуки и играть в «повторюшек»?

Здесь мы подошли к тому, из чего состоит второй принцип программы Floortime.
Мы выделяем шесть основных и три дополнительных функциональных способности, которые необходимо развивать и совершенствовать. Это:
• способность обращать внимание,
• строить взаимоотношения,
• строить целенаправленную коммуникацию,
• взаимодействовать для решения жизненных ситуаций,
• использовать идеи логически
• и использовать идеи творчески.

Для этих шести основных и трех дополнительных способностей, относящихся к критическому мышлению, мы разработали набор стратегий, исходным этапом которых является следование за ребенком, переходящее в построение совместного пространства с целью обучения.

Так, например, для того, чтобы помочь ребенку, который все время норовит от нас убежать и бесцельно слоняться по комнате, развить начальный уровень способности к совместному вниманию, мы можем начать передвигаться с ним по комнате таким образом, чтобы мы всегда вставали у него на пути, и ему приходилось нас обходить. При этом для того, чтобы обойти нас, он должен будет смотреть на нас, следить за нами, за нашим местоположением, потому что мы перекрываем ему дорогу. Это как игра в «кошки-мышки». Или мы можем обхватить его своими руками, но, не касаясь его, образовать как бы живую изгородь и двигаться вместе с ним по комнате. Для того чтобы продолжать двигаться по комнате, ребенок попытается схватить нас за руки. В этом случае ребенку также надо будет следить за нами и разделять с нами наше внимание к тому, что происходит. Кроме того, в этой игре он получит опыт того, что мы физически существуем отдельно от него.

Это начало развития навыка совместного внимания. Также это и начало вовлеченности, ведь в этой игре ребенок вовлечен в совместную с нами деятельность и увлечен нами, как предметом этой деятельности. Интересно, что это также является и началом целенаправленной деятельности – ребенок целенаправленно пытается схватить наши руки.

Приведем еще один пример – у ребенка есть любимая игрушка, до которой он хочет лишь дотронуться, а потом кинуть ее на пол. Мы прячем эту игрушку за дверью, и показываем ребенку, где находится игрушка. Потом ребенок начинает стучать по двери, и мы спрашиваем его: «Тебе помочь? Может быть, тебе помочь?» И вскоре ребенок берет нас за руку и тянет ее к дверной ручке, как бы прося нас помочь ее открыть. А три недели спустя он может сопровождать этой действие произнесением начальных слогов слова «открой», которые потом станут полноценной просьбой «Открой!».

Таким образом, следуя за ребенком, нам удалось мобилизовать не только внимание, вовлеченность и целенаправленное действие, но также и способность решать проблему и даже зачатки способности к речевому взаимодействию посредством слов. Такую стратегию мы называем стратегией «игрового препятствия». Мы используем такую стратегию по мере необходимости. Например, ребенок бесцельно катает туда-сюда машинку. Мы складываем руки на полу, таким образом, словно, изображая тоннель, и приглашаем ребенка провезти машинку через тоннель. В ответ ребенок улыбается нам и направляет машинку в наши руки. И тут же мы можем ввести слова «машинка, машинка, катить машинку». И, может быть, ребенок даже попытается их повторить. Мы можем даже дать ему выбор, спросив: «Ты хочешь прокатить машинку через тоннель или по дому?». И в ответ ребенок или попытается сказать нечто похожее на «дом», или укажет жестом. И здесь уже подключается его мышление в ответ на услышанные слова.

Выше мы описали такую стратегию взаимодействия, когда мы, следуя за ребенком, помогаем заниматься ему тем, чем он хочет, при этом приглашая его в наше совместное пространство и развивая его навыки и способности. Мы также используем стратегию «игрового препятствия».

Однако нашей целью является не только следование за ребенком, но и создание условий, при которых ребенок сможет развивать свои функциональные способности. В этом заключается диалектика подхода Floortime – разделить с ребенком его интересы, настроиться на его «волну», но делать это с целью вовлечения его в наш совместный мир, где он сможет развивать и совершенствовать свои способности. Повторим еще раз, что Floortime — это не просто следование за ребенком и вхождение в его пространство, это вовлечение его в нашу совместную деятельность, пробуждение его желания строить взаимоотношения с окружающими его людьми, его стремления к совместной деятельности, к обучению посредством его окружения. Всегда стоит помнить об этих двух принципах программы Floortime. Мы стараемся расширить способности ребенка на каждом из уровней его развития, переходя на следующий более высокий уровень.

Теперь следующий важный момент. Для того чтобы действовать в соответствии с принципами Floortime (следования за ребенком, при этом вовлечения его в наш совместный мир с целью развития навыков и умений), необходимо абсолютно четко понимать индивидуальные особенности обработки информации. Если ребенок, к примеру, характеризуется низким уровнем активности, нам потребуется немало энергии, чтобы создать совместное с ним пространство. Если ребенок гиперчувствительный к звукам и прикосновениями, наше воздействие на ребенка должно быть максимально мягким и осторожным.

То же и с особенностями слухового восприятия и восприятия речи. При этом мы не хотим говорить монотонно или специально замедлять темп речи, чтобы ребенок успевал их обрабатывать. Что нужно делать, так это сохраняя нормальный темп речи, использовать более простые фразы и повторять их по несколько раз. Если мы хотим сказать ребенку: «Открой дверь», не надо говорить это монотонным голосом, но с выразительностью и подходящими к ситуации интонациями, и показывать ребенку жестом, что мы хотим. Говорить энергично и ритмично и простыми фразами.

Многие дети могут иметь хорошую зрительную память, но при этом за деталями они не видят целостной картинки пространства, и не могут найти выход из ситуации посредством визуальных стимулов. Образно выражаясь, такие дети «за деревьями не видят леса». Многие из таких детей имеют трудности в планировании своих движений и выполнении последовательных действий. Таким образом, мы начинаем с доступного для ребенка уровня, постепенно повышая уровень взаимодействия с ребенком, при этом мы учитываем индивидуальные особенности обработки информации.

Кроме того, мы должны принимать во внимание особенности личности тех, кто общается с ребенком – членов семьи, педагога, терапевта, няни. Каковы наши собственные характеристики и предпочтения? Что дается нам легко, а что с трудом? Каков наш собственный уровень энергии? Если он высок, то мы бы могли эффективно вовлекать в совместную деятельность ребенка со сниженным уровнем активности. Или мы умеем хорошо успокаивать гиперактивного ребенка? Как мы воспринимаем то, что ребенок нас избегает – как личную обиду и отвержение лично нас, и поэтому больше не пытаемся наладить с ним контакт? Или, наоборот, совсем игнорируем его «убегание в себя» и причины, побудившие его на это, и упрямо продолжаем принуждать его к взаимодействию вместо того, чтобы попытаться расположить его к себе? Только ответив на эти вопросы, мы сможем выбрать правильную стратегию построения отношений с ребенком.

Программа Floortime учитывает как собственные интересы ребенка и то, от чего он получает удовольствие, так и те трудности, с которыми ребенок сталкивается. Ребенок никогда не делает ничего бесцельно, а мы никогда не делаем с ним ничего бесцельно. Взаимодействуя, взрослый учитывает индивидуальные особенности ребенка, а также особенности своей личности.

Многие родители спрашивают меня: «Что же нам еще сделать? Мы уже испробовали все идеи, которые были у нас в запасе! И, похоже, ничего не работает!» Я всегда отвечаю одно: «Не надо так паниковать, не надо стремиться сделать много и все испробовать, если вы в растерянности и не знаете, что делать дальше (а в такой ситуации могут оказаться многие, кто работает по программе Floortime), сделайте шаг назад, расслабьтесь и понаблюдайте за ребенком. Понаблюдайте и подумайте, как можно использовать то, что ребенок уже умеет». Родители возражают: «Да он ничего не умеет делать, он только кругами ходит и стучит». «Это уже что-то» — возражаю им я. — «Ребенок всегда ЧТО-ТО делает».

Постоянно задавайте себе вопрос, КАК использовать то, что ребенок уже делает или умеет делать, для того чтобы сделать следующий шаг в развитии? Присоединяйтесь к нему в его пространстве и в его деятельности. Начинайте просто копировать то, что он делает, и потом выходите на следующий уровень.

Как положить начало взаимодействию с ребенком? Ключом к этому будет использование инициативы ребенка. Мы не хотим делать только что-то С РЕБЕНКОМ или ДЛЯ РЕБЕНКА. Мы хотим, чтобы и РЕБЕНОК сделал что-то ДЛЯ НАС. В этом и состоит вызов.

Всегда начинайте с того, что ребенок любит, чтобы С НИМ делали. Щекочите его, кружите, посадите на папины плечи и катайте. Но как только ребенок оказался на папиных плечах, попытайтесь спровоцировать его на следующий шаг – пусть он жестом или звуком, или любым другим способом покажет вам, что хочет, чтобы лошадка или самолет (то есть папа) скакала или летал еще и еще. Если ребенок берет в руки массажер для спины, пусть он покажет, где ему хотелось бы, чтобы мы почесали – по спине, по животу, по ручкам и т.д. Всегда необходимо вызывать инициативу со стороны ребенка, нежели просто выполнять для него какое-то действие.

Как только первые шаги в направлении построения двустороннего взаимодействия и общения с ребенком сделаны, начинается самое трудное и для родителей, и для профессиональных терапевтов и педагогов. И эта трудность заключается в том, чтобы превратить эти первые шаги в постоянно идущий процесс, чтобы сделать так, чтобы его течение не прерывалось. Ребенок может единожды ответить на посыл от взрослого, или сам инициировать коммуникацию в том случае, когда в этом возникла необходимость, и тогда он использует улыбку, кивок головой, жест руками или позу тела, и, возможно даже, слова. Однако, самое трудное для детей с проблемами в развитии, включая аутичных детей — это постоянно поддерживать процесс двусторонней коммуникации.

Как сделать так, чтобы коммуникация не ограничивалась единственным словом или жестом? Как сделать так, чтобы коммуникационная цепочка состояла из 50 или даже 100 элементов – слов, жестов, выражений лица, чтобы это стало настоящим разговором двух людей? Чтобы достичь этого, сделайте это вашей ГЛАВНОЙ целью. Настаивайте на этом, не пропускайте этот важный шаг. Если мама устала «играть» в открывание дверей, подключайте папу!

«Покажи мне дверную ручку», — просим мы ребенка, и ребенок показывает. Дальше попросите ребенка доступными для его понимания способами изобразить звук открывания двери, и так и далее, и так далее, до тех пор, пока вы раз десять не обыграете разными способами процесс открывания двери. Увеличение количества элементов цепочки двустороннего общения, поддержание постоянного процесса общения, побуждение ребенка к проявлению собственной инициативы, это не просто бесконечное повторение одного и того же действия. Играя с ребенком в машинки, изображая руками тоннель и меняя местоположение наших рук, мы постоянно подталкиваем ребенка к тому, чтобы он тоже менял направление своего движения. Необходимо разнообразить наши действия даже в рамках одной очень простой игры.

Когда ребенок уже может выразить себя словами, необходимость в многочисленных вариациях все равно сохраняется. Надо добиваться именно процесса двустороннего общения, а не останавливаться на вызывании единичных просьб или фраз. Как только у ребенка начало развиваться логическое мышление, надо снова и снова взывать к его логике и провоцировать его на установление именно мыслительного процесса, а не единичного мыслительного акта. Многие дети могут говорить развернутыми сложными предложениями, но не могут поддержать двустороннюю беседу. Вот что подчас вызывает наибольшую трудность у детей с особенностями развития. Именно работа над непрерывностью процесса является очень важной частью программы.

В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть, что диалектика программы Floortime состоит в том, что с одной стороны ребенок является ведущим звеном в любой обучающей деятельности, и все занятия выстроены под его особенности, потребности и желания. С другой стороны, взрослый (родитель, педагог, терапевт) встраивает мир ребенка в свой, взрослый мир, тем самым поднимая его на более высокий уровень развития. При планировании занятий учитываются все аспекты – особенности функционирования всех сенсорных систем ребенка (зрение, слух, т.д.), а также их взаимодействие, способность ребенка к адекватной модуляции входящего сенсорного сигнала, особенности функционирования нервной системы ребенка, особенности взаимоотношений с ребенком в семье, на занятиях с терапевтом.

Floortime — это не только лишь набор техник, используемых несколько раз в день по 20 или более минут дома с мамой, папой или другим взрослым, помогающим с ребенком. Это своего рода философия общения, которая должна лежать в основе всех взаимодействий с ребенком в любой среде – в школе, в машине, в магазине. Независимо от того, в каком контексте происходит ваше общение с ребенком, необходимо соблюдать обоюдную взаимонаправленность этого общения.

Источник: http://www.icdl.com/dirFloortime/overview/documents/WhatFloortimeisandisnot.pdf

Автор: Стенли Гринспен (Stanley Greenspan, M.D.)

Перевод: Юлия Донькина

Редактор: Елена Багарадникова

http://specialtranslations.ru/floortime-2/

Поддержать нас (VISA/MasterCard)

Реклама

Паровые пылесосы и пароочистители
ufa.holodilnik.ru
Бумажные салфетки цветные, белые, черные. Огромный выбор,низкие цены
oil-pack.ru