Творцы — аутистам

Творческие люди чаще других переживают и понимают проблемы детей. Тем более, если это особые дети, такие как аутисты.

Вячеслав
Корсак

Криста создает большие яркие холсты и разрисовывает всё, что попадается на ее пути. Юлия делает скульптуры динозавров и мечтает воссоздать мир огромных рептилий. А Ханс-Йорг верит, что однажды людям не останется места на этой планете, и придумывает самолеты, чтобы все смогли улететь. Ханс-Йорг, Криста и Юлия живут во Франкфурте-на-Майне, и они — люди с ментальными и психическими особенностями. Что не помешало им стать художниками, работы которых стоят десятки тысяч евро и находятся в коллекциях по всему миру. И всё это благодаря основательнице немецкой мастерской Кристиане Кутиккио, которая решила доказать, что люди с особенностями — это творцы, которые способны на многое. И у нее это получилось.

Много лет Кристиана Кутиккио работала сценографом и художником по костюмам. И когда-то даже не предполагала, что сможет совершить такой прорыв. В 70-х годах она работала в Италии в театре. Тогда же у нее случился первый культурный шок. В эти годы по всей Италии открыли двери всех психиатрических лечебниц и выпустили людей с особенностями, чтобы они могли жить в обществе. Над ними смеялись, дети бросались камнями, но в то же время и помогали. Из солидарности бывшим пациентам интернатов давали маленькие поручения, за которые они получали копейку. Например, принести кофе или сделать какую-нибудь мелочевку.

Вернувшись в Германию, Кристиана долго ходила по немецким учреждениям, в которых искала людей с психическими особенностями. И увидела множество картин, которые рисуют эти люди. Кристиана была поражена. Этих картин никто не видел. Люди с психическими расстройствам в Германии были по-прежнему изолированы. Так она узнала о творчестве людей с психическими особенностями и решила рассказать о нем миру. В 2001 году в старом промышленном здании во Франкфуре-на-Майне Кристиана основала мастерскую «Гольдштайн», в которой у людей с особенностями появилась возможность не просто проводить время, а находить себя в искусстве.

Все они находились на социальной обочине, и им ничего не светило в обществе. Однако каждый из них занимался творчеством: живописью, пластикой, моделированием, фотографией. Кристиана и ее коллеги предоставили им помещение и обеспечили творческую свободу. Спустя 16 лет об особенных художниках из Франкфурта знают во всем мире, а их работы можно встретить в экспозициях крупных музеев.

Кристиана приехала в Беларусь для того, чтобы на выставке «Имен» поделиться опытом работы с особенными людьми. В нашей такие творцы тоже есть. Но они либо изолированы в интернатах, лишены дееспособности и возможности вообще что-либо продавать. Либо после психиатрических больниц ходят в Клубный дом — единственное место в Минске, где могут научиться жить как люди, а не как изгои, от которых часто отворачиваются даже их близкие. И пока в Германии думают о новых выставках и новых возможностях развития особенных людей (государство там, кстати, тоже регулярно выделяет деньги на поддержку таких людей), в Беларуси из-за отсутствия финансирования умирает Клубный дом. Из госбюджета их больше не финансируют.

Мы поговорили с Кристианой об отношении к людям с особенностями в Германии и  поняли: чтобы мы однажды могли хотя бы приблизиться к тому, что сейчас есть в Германии, сегодня нам с вами надо обязательно поддержать Клубный дом любой доступной суммой. Подпишитесь на ежемесячное автоматическое списание пожертвования с вашей карточки на 3, 5, 10 рублей. Или на любую другую сумму. В Клубном доме очень рассчитывают на то, что именно постоянные подписчики смогут дать организации ту стабильность, которой сегодня так не хватает. И те возможности, о которых здесь мечтают ровно так же, как и 20-30 лет назад в Европе. О каких — почитайте в интервью.

Кристиана говорит, что в Германии до недавнего времени работы художников из психиатрических клиник не расценивались как искусство.Фото: Виктория Герасимова, Имена

«Особенных людей убивали так же, как евреев»

— Кристиана, как пришла идея создать студию для художников с особенностями?

— Ателье «Гольдштайн» существует с 2001 года. Я создала его с помощью некоммерческой ассоциации родителей и родственников людей с ограниченными возможностями Lebenshilfe во Франкфурте. Раньше я работала в театрах и придумывала костюмы. И там часто сталкивалась с искусством людей из психиатрических клиник. Произведения психически больных людей часто служили источником вдохновения для профессиональных художников, но не были защищены при этом авторским правом, их просто забирали себе в коллекцию. Я довольно рано поняла, что это очень высокохудожественные произведения. Мне было жалко, что их не расценивали как искусство, а о создателях никто ничего не знал. Людям с психическими особенностями сложно обратить на себя внимание. К примеру, люди с аутизмом очень часто создают прекрасные произведения, но не могут себя прорекламировать. Им нужен человек-переводчик, куратор. И когда я начала искать таких художников, то открыла для себя огромный мир их произведений. Сегодня в нашей мастерской работают 15 художников с особенностями.

— Как вы их нашли?

— Сначала искала их в учреждениях, где содержатся больные люди. Например, в психиатрических отделениях. Приходила, смотрела рисунки, которые висели в фойе, выбирала. Я увидела, что самая главная потребность людей, которые занимались творчеством, — это мастерские. Я нашла для них мастерские и основала независимую галерею для людей с особенностями.

eef3197736ac908877a7108a

— Как сегодня живут люди с особенностями в Германии?

— В Германии отношение к людям с инвалидностью иное, чем в других странах. Например, в той же Франции инвалидов никогда не убивали, и их всегда можно было встретить на улице. Что касается нас, то после войны в Германии особенных людей просто не было — их практически всех уничтожили так же, как евреев. В качестве компенсации у нас создали очень хорошую систему, которая действительно отлично защищает людей. Сегодня люди с особенностями могут жить в домах-интернатах и у себя дома под присмотром специалистов. Согласно закону, каждый человек в Германии имеет право работать, поэтому людям с психическими особенностями дают рабочие места в специальных мастерских. Всё очень хорошо: богатая страна, качественная медицинская и психологическая помощь. Но всё равно люди с инвалидностью изолированы от общества. После окончания войны их посадили под колпак. Возят группами на специальном транспорте на выставки, а на улице их не встретишь.

«Сегодня в Германии всё чаще говорят об инклюзии — включении особенных людей в общество. Например, каждый ребенок с инвалидностью имеет право посещать обычную школу. Для этого на работу берут дополнительных учителей или ассистентов, чтобы один особенный ребенок мог учиться со всеми остальными детьми наравне», — говорит Кристиана.Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Вы сказали, что каждый человек с инвалидностью в Германии имеет право работать. А где?

— Если у человека физический недуг, то он сможет работать очень даже хорошо. Немецкие предприятия обязаны брать на работу определенное количество таких людей. Если они не соблюдают квоту, то платят штрафы государству. Но у людей с ментальными заболеваниями дела обстоят сложнее. Им сложно вписаться в общество из-за их умственного состояния и другого социального поведения. В Германии этот вопрос решили так: после войны у нас построили огромные фабрики на 400 рабочих мест, где работают исключительно люди с ментальными и психическими заболеваниями. Эти предприятия на 100% финансируются государством. Люди на них делают легкую работу, например, раскладывают письма в конверты. В принципе, это могила для денег и налогов. Но другого выхода, как включить этих людей в общество, сегодня нет. В Беларуси тоже есть такие предприятия?

— Нет. Только частные, и то единицы. В детстве вы часто видели на улицах людей с инвалидностью?

— Я выросла в маленькой деревне в лесной местности. И у нас был деревенский дурачок Альфред  — слово такое нехорошее «дурачок», которое сейчас нельзя употреблять. Люди над ним смеялись, но при этом очень любили. Затем в молодости я много лет прожила в Италии. В 1970-х там открыли двери всех психиатрических лечебниц и выпустили людей с особенностями, чтобы они могли жить в обществе. Я помню, что внезапно повсюду появились сумасшедшие люди. Над ними смеялись, дети бросались камнями, но в то же время и помогали. Из солидарности бывшим пациентам интернатов давали маленькие поручения, за которые они получали копейку. Например, принести кофе или сделать какую-нибудь мелочевку. В это время я работала в итальянском театре художником по костюмам. У нас тоже был один человек, который не числился в штате, но ему всегда давали немного денег.

— А что было в это время в Германии?

— В Германии деревенский дурачок Альфред был единственным человеком с отклонениями, которого я видела в своей жизни. Расскажу такой пример. В нашей студии работает художница Криста — женщина с синдромом Дауна. Она родилась в 1950-х годах. Когда родители впервые отвели ее к доктору, тот сказал: «Боже мой, „это“ не доживет». Он называл ее именно так — «это», потому что после войны таких людей просто не было, и никто не знал, что с ними делать и как лечить. В девять лет Кристу вновь привели к этому же доктору. Он удивился: «О, оно еще живо? Не знаю, что с этим делать. Просто будьте к нему помягче». Криста выросла, и теперь она одна из самых лучших художников нашей студии. Она очень маленькая, но обожает рисовать огромные холсты и не может остановиться.

— Когда произошел перелом в отношении к людям с особенностями в Германии?

— Всё началось с самоорганизации людей, у которых были больные дети. Родители стали объединяться и открывать группы поддержки. Только эти объединения заставили политиков заняться вопросом жизни людей с особенностями. Это произошло в конце 1960-х — одновременно с движениями студентов и феминизма. Мы пытались избавиться от призраков национал-социализма в то время. Тогда же было решено создать предприятия, где бы работали инвалиды.

— Ситуация в Германии и в постсоветских странах во многом схожа. Ведь и в Германии, и в СССР в свое время создавали «сверхчеловека». Иных людей прятали или уничтожали. В Беларуси психоневрологические интернаты строили за городом, чтобы этих людей не было видно. Но у нас, в отличие от Германии, сохранилась советская система и сегодня. Люди, оказавшиеся в интернате, очень ограничены в правах. Допустим, они не могут выходить за пределы интерната. Многие лишены дееспособности. А это значит, что не имеет права за свой труд получать деньги. Есть ли что-то подобное в Германии?

— Я нигде такого больше не встречала. В Германии существует очень много инициатив, которые требуют от политиков соблюдать права людей с особенностями. Права инвалидов прописаны в конституции точно так же, как свобода вероисповедания и сексуальной ориентации. Недавно по немецкому телевидению показали сюжет, снятый скрытой камерой. В нем две санитарки в интернате издевались над больным. Они закрывали его и не давали есть. Это вызвало огромный скандал. Женщин судили и посадили в тюрьму. Также в Германии есть специальная инстанция, которая осуществляет надзор над домами для психически больных. Она постоянно ходит и смотрит, как к ним относятся. Своеобразная социальная полиция.

У Кристы Зауэр синдром Дауна. Она обожает рисовать огромные холсты.Фото: filmstyler.de

«Мальчик, который не мог ходить, мечтал летать»

— Кристиана, расскажите о художниках, которые занимаются в вашей студии.

— У всех наших художников совершенно разные заболевания. Например, нарушения аутистического спектра, синдром Дауна, психоз. Самому молодому художнику мастерской 21 год, а самому старшему скоро будет 70. У них есть желание постоянно что-то продуцировать и создавать. Они просто не могут остановиться — творят днем и ночью. Художники работают в разных техниках: живопись, графика, фотография, керамика, моделирование. Как именно работают и что делают, решают сами. Честно говоря, они это решили еще до того, как попали к нам. Мы никого не учим и не рассматриваем нашу деятельность как терапию. Например, с аутистами мы не ведем беседы о личном, а общаемся через материал: форму, объем, краски. Так коммуницируют в Академии искусств. Эти люди попали к нам в мастерскую багодаря искусству, и мы относимся к их творчеству с большим уважением, рассматриваем их как художников.

Ювэнь Жанг, подопечный мастерской, рисует картину.Фото из архива Кристианы

— Где живут ваши художники?

— Некоторые у родителей. Люди постарше живут самостоятельно в квартирах. Раз в неделю к ним приходят специально обученные люди и помогают. Те, кто не может жить самостоятельно, живут в интернате. Уход за ними оплачивает государство. Также они могут жениться и жить как семья или пара. Если двое людей с особенностями в Германии решат завести ребенка, они имеют на это право. Даже с генетическими особенностями, например, с синдромом Дауна.

— Родственники всегда разделяют тягу особенных художников к творчеству?

— Был один интересный случай, когда к нам обратился Штефан Хефнер. Его отец запрещал ему творить. Художник попросил убежище, чтобы заниматься любимым делом. Он создавал модель утопического города из бумаги три года, а отец заставил его всё разбурить. Но мужчина успел сфотографировать модель и принес целый альбом фотографий. Он рассказывал, почему нам так важен этот город, и как он поможет выживать в будущем. Мужчина спросил: может ли он построить новый город у нас при условии, что мы не будем впускать его отца. Так как отец не был его попечителем, мы согласились и предоставили убежище. Художник работал в нашей студии десять лет и сделал огромный макет размером с большую комнату. Сейчас макет города будущего забрал Немецкий музей архитектуры. Он очень часто его выставляет в своих экспозициях.

Штефан Хефнер строит города из картона.Фото: atelier-goldstein.de

— Насколько сегодня в Германии пользуется спросом искусство людей с особенностями?

— Немецкие музеи покупают много таких произведений. Художественный рынок сегодня таков, что произведения здоровых художников музеи больше не могут себе позволить. Нет таких денег, цены очень высокие. На предыдущей биеннале в Венеции американский куратор Массимилиано Джони добился того, что 30% представленных работ были искусством аутсайдеров. Но это не единичный случай. В Германии на выставке Documenta еще в 1970-х известный швейцарский куратор Харальд Зеемандемонстрировал проект «Живопись душевнобольных». Сейчас с нашими художниками сотрудничают международные арт-площадки. Мы продаем работы иностранным коллекционерам. А кроме этого, их покупают адвокаты, бизнесмены и врачи.

— Чем является искусство для ваших художников? Они вам об этом рассказывают?

— А это и неважно. Большинство из них видят себя не как художников, а как исследователей, научных деятелей. Человек, который построил модель города будущего, хотел, чтобы люди просто жили лучше. Художник из нашей студии Ханс- Йорг Георги постоянно делает модели самолетов. В детстве он болел полиомиелитом. В 12 лет ему ломали ноги, чтобы они формировались правильно.

Ханс-Йорг Георги в мастерской КристианыФото из архива Кристианы

Годами Ханс лежал в постели. С тех пор стал рисовать и делать самолеты. Мальчик, который не мог ходить, мечтал летать. И сегодня он делает самолеты потому, что верит, что однажды мы всё больше не сможем жить на земле и будем жить на орбите. Для этого нам и понадобятся самолеты.

Его картонные модели сейчас находятся в главных коллекциях музеев мира. А один его самолет стоит 40 тысяч евро — он очень успешный художник. После одной такой продажи мы должны были зарегистрировать эту сумму в министерстве финансов. Когда мы туда пришли, чиновник сделал нам замечание: «Вы ошиблись, тут, наверное, четыре тысячи». Мы говорим: «Нет-нет, он заработал 40 тысяч». Чиновник ответил: «Но у него же ментальное заболевание, он не может заработать такие деньги». Я горжусь тем, что мы меняем систему и сам подход, как обращаться к людям с особенностями.

Еще у нас есть художница Юлия Краузе-Хардер, которая делает модели динозавров. Она особенная: настоящий гений. Юлия — высокофункциональный аутист. Она училась в академии моды и защитила диплом. Сейчас Юлия посвящает себя изучению динозавров. У нее просто такая цель — создать модели всех динозавров, которые когда-либо существовали. Юлия знает все их разновидности. Все наши художники ищут ответы на какие-то вопросы.

Динозавры Юлии Краузе-Хардер.Фото: atelier-goldstein.de

На мой взгляд, это и есть современное искусство — когда люди, независимо от их болезней, задают себе важные вопросы современности и пытаются найти на них ответы. Это право каждого человека — такое же, как право на дыхание и еду. Если ты творческий человек, то искусство — это единственный способ самовыражения, коммуникации. Ни в коем случае нельзя подавлять желание творить. Ведь это самая лучшая форма терапии.

В Беларуси картины особенных художников меняют на еду и средства гигиены

У белорусских особенных художников нет таких мастерских, как у Кристианы. Они живут в закрытых интернатах и хосписах и в чем похожи на таких же художников  из Германии, так это страстью к творчеству. Творчество — единственное, что их спасает и хоть как-то связывает с внешним миром. Только мало кто о нем знает.

В этом году известная художница Ника Сандрос устроила выставку работ художников-самоучек, на которой были представлены несколько картин Михаила Булича и Геннадия Гришеля из минского психоневрологического дома-интерната № 3, о которых «Имена» рассказывали год назад.

Михаил Булич (слева), Ника Сандрос и Геннадий Гришель: урок арт-терапии.Фото: Виктория Герасимова, Имена

— Это люди, которые не испорчены академической школой и не зависят от трендов в искусстве. Они живут в доме-интернате для престарелых и инвалидов и просто творят, при этом, на мой взгляд, творят шедевры. Их искусство очень честное, — говорит Ника. — Но я не думаю, что в Беларуси их работы кто-то купит. Здесь нет никакого рынка. Никому нет дела до искусства, у людей другие интересы — как выжить. Работы этих ребят надо продавать в Европу.

Однако с продажей работ девиантных (т.е. отклоняющихся от нормы) художников, которые живут на попечении государства, есть сложности. Мы поговорили с организаторами нескольких выставок, на которых среди прочих работ были представлены картины художников из психоневрологического дома-интерната, и поняли: главная проблема даже не в том, что никто не хочет покупать их картины, а в том, что продать их в Беларуси за деньги практически невозможно! Причина в том, что эти художники по нашим законам не имеют права сами распоряжаться деньгами. А у того же психоневрологического дома-интерната нет такой статьи доходов, как продажа картин.

— Был случай, когда мы продавали картины жителей интерната не за деньги, а за продукты, средства гигиены, одежду, обувь, — рассказали «Именам» организаторы одной из выставок. — Для этих художников искусство — это просто один из способов терапии.

Несколько лет назад какой-либо финансовой поддержки от государства лишилась и крупнейшая в Минске общественная организация, которая помогает реабилитироваться и социализироваться людям, вышедшим из психиатрических больниц. Клубный дом.

В Минске Клубный дом уже шесть лет помогает людям, которых общество часто выбрасывает на обочину. Клубные дома работают в Витебске и Бресте, в мае открылся в Гродно. В столичном Клубном доме 140 участников.

Среди подопечных Клубного дома тоже немало людей, которые пытаются реализовать себя в искусстве. Но очень часто случается так, что от них отворачиваются даже друзья, которые считают, что психиатрический диагноз — клеймо. Уже много лет в Клубном доме, который даже не всегда может оплатить аренду, собираются десятки людей, чтобы просто учить английский, играть на гитаре, рисовать, ставить спектакли, вместе готовить обед.

ПОМОЧЬ

источник https://imenamag.by/posts/cristiana-kutikkio-v-belarusi#help

Недельный марафон фестиваля гражданских инициатив #социальныйвитамин завершен!
Ярко, насыщено и очень витаминно ;-)
Мы надеемся всем понравилось 16 декабря на дне открытых дверей #фондцветыжизни !
Завершение дня фестиваля , но начало новых социальных проектов в будущем году!
Особая мастерская #artforautismUkraine представила первую персональную выставку #мишаивашура и его любимое метро.
#IvashuraMisha #subway #autismisMySuperpower
Сегодня готовили полезные сладости, учились секретам самиздата zin.ов, слушали музыку и историю волонтерства Харькова, обсуждали, что простые харьковчане хотели бы видеть на площади Свободы.
#Харьков

По инициативе Харьковского Художественного Музея и совместно с БФ «Центр Здоровья и Развития Ребенка» и нашим Фондом помощи детям с аутизмом «Цветы Жизни» начал свою жизнь проект «Музей без границ». 

Впервые перешагнув порог музея с подростком аутистом мне не было тревожно как все пройдет.

Мой сын любит рисовать, для себя, не по заказу взрослых. Он предпочитает графику, обычная шариковая ручка всегда под рукой. Краски, любые, мы воспринимаем холодно, но иногда нам в радость попытки повторить творения Джексона Поллока.

Миша любит рисовать, любит создавать необычные,  но очень симпатичные зарисовки своих героев или же умело и кропотливо вырисовывать метро с отличной перспективой. Он это делает не потому, что он аутист, а просто из огромного желания выразить себя в рисунке, как любой другой ребенок.

Для нас очень важен проект «Музей без границ» , не только тем, что мы познакомились и ещё обязательно подружимся с талантливыми и позитивными ребятами с синдромом Дауна,  но также и то, что прекрасные хранительницы художественных шедевров проведут наших ребят в мир искусства, создадут площадку для взаимного обмена особенностями восприятия этого мира.

20160104_160224

Второй благотворительный фестиваль «Антон тут рядом» в поддержку одноименного центра социальной абилитации и творчества людей с аутизмом собрал 500 тысяч рублей. Об этом сообщают организаторы мероприятия.0002

«Фестиваль «Антон тут рядом» задуман как большой краудфаундинговый проект, когда можно прийти, провести время на open-air, развлекаться на различных площадках и при этом делать доброе дело – помогать конкретному фонду, конкретному проекту. Этот фестиваль стал новой планкой для городского благотворительного мероприятия — мы рады, что артисты такого уровня согласились выступить на фестивале на некоммерческой основе и благодарим огромное количество партнеров, которые позволили максимально сократить расходы на проведение фестиваля, позволив перечислить прибыль в поддержку Центра «Антон тут рядом»», – рассказала Олеся Ганкевич, директор фестиваля «Антон тут рядом», член правления фонда «Выход в Петербурге».

Напомним, 1 августа на Елагином острове состоялся open air в поддержку Центра творчества, социальной адаптации и абилитации людей с аутизмом «Антон тут рядом», который объединил гостей более чем на 10 тематических площадках, каждая из которых предполагала интерактивное общение и совместное творчество.

Специальным гостем фестиваля стал Юрий Шевчук. Уникальным событием – выступление оркестра “Антон тут рядом” пор руководством Алексея Плюснина.

0001Представления показали театральные коллективы, выступали поэты и иллюзионисты. В зоне интерактивного общения проходили актёрские мастер-классы, танцевальное караоке, обучение микромагии и ораторскому искусству.

Для детей и их родителей была организована расширенная детская зона, а GaGaGames превратили зеленую лужайку в игровое пространство c настольными играми и викторинами для гостей всех возрастов.

Также можно было посетить «Пространство тишины», территорию «Передвижники» и многое другое.

Все средства, вырученные в рамках фестиваля «Антон тут рядом», будут направлены для реализации программ комплексной поддержки людей с аутизмом.

источник http://www.fontanka.ru/2015/08/04/039/

osobyelyudi
Эти дети не такие как все. Они иные, будто прилетели с другой планеты. Они не понимают, что происходит вокруг, не реагируют на окружающих. Вся их жизнь упорядочена: проснуться, одеться, поесть, погулять, поиграть, лечь спать. Им неподвластны эмоции людей и, казалось бы, элементарные вещи. Зато многие из них обладают потрясающей памятью, они гении в своем роде, могут помнить тысячи имен и номера телефонов, а также производить сложные арифметические расчеты.Каждый из них живет в своем внутреннем мире, опирающемся на строгое расписание и привычки. И так до 18 лет, пока взрослому человеку не будет поставлен диагноз – шизофрения. Остаток жизни, как правило, человек проводит в психоневрологическом интернате.

Именно они – дети с аутизмом и их семьи – стали главными героями нового спектакля «Особые люди», созданного Театральным союзом ТОМ Голомазова. Премьера спектакля прошла на «Открытой сцене».

Выпускники мастерской С.А. Голомазова (режиссерский факультет ГИТИСа) – Екатерина Дубакина и Артемий Николаев (режиссер спектакля) – задумали проект с целью привлечь внимание к социальным проблемам детей с нарушениями психологического и речевого развития. Пьеса основана на историях семей, в которых растут дети с ограниченными возможностями, и текстах, написанных самими родителями. Партнером проекта является«Центр лечебной педагогики» – учреждение, основной целью деятельности которого является реализация прав на образование, реабилитацию и достойную жизнь людей с нарушениями развития.

По данным крупнейшей американской организации Autism Speaks («Аутизм говорит»), каждый 68-й ребенок в мире имеет диагноз аутизм. Данные ВОЗ немного иные – 1 случай на 100 детей. Подобных данных для России, Украины и Беларуси нет, так как исследований по распространенности аутизма в этих странах не проводились.

Специалисты говорят о том, что аутизм – серьезное врожденное нарушение развития, имеющее биологическую основу. Да, с такими детьми трудно общаться, но около 60% из них, как показывает американский опыт, становятся высоко функциональными, они могут работать, создавать семьи. Все это – результат системы поддержки, создания инфраструктуры для таких детей, подчеркивают эксперты.

04-2-web_a1035

О непростом положении особых семей, о неприятии, об отчуждении, о непонимании и даже об осуждении, с которыми сталкиваются семьи, и повествует зрителям спектакль «Особые люди».

В центре сюжета – семьи, в которых растет ребенок с аутизмом. Самих особых детей на сцене нет, но они то предстают в образе воздушного шара, привязанного к кубику рубика, то их присутствие обозначают три актера, выполняя одновременно одинаковые действия.

В этом спектакле нет декораций, костюмы – самая повседневная одежда, которую каждый день можно увидеть, встречая людей на улице или в метро. Весь спектакль актеры держат зрителя в напряжении, заставляя сопереживать героям и даже плакать. У героев нет имен. Но события, разворачивающиеся на сцене, могут произойти в любой семье. Никто не застрахован.

В самом начале спектакля мы видим кабинет сотрудницы фонда, который помогает семьям с аутизмом.

«Что нужно сделать, чтобы излечить ребенка? Ведь, скажем, если у тебя аппендицит, его надо вырезать, а если болит голова, то выпить таблетку», – спрашивает папа ребенка.

«Аутизм не аппендикс, а способ существования. Он определяет все, каждое событие. Его невозможно вылечить. И когда вы говорите, что хотите, чтобы аутизма не было, я слышу – «не было ребенка», – резко отвечает на вопрос сотрудница фонда.

К страданиям родителям надо подготовиться, это на всю жизнь, продолжает она. Ребенку необходима постоянная реабилитация, а суммы, требующиеся на нее, с каждым годом будут только возрастать. Но главное, по ее словам – это будущее такого ребенка. Ведь в России нет диагноза «аутизм» у взрослых. Есть диагноз «шизофрения», и перспектива – интернат.

04-3-web_de816

Не каждая семья, в которой растет ребенок с диагнозом аутизм, способна выдержать такое испытание. Начинаются скандалы, рушатся семьи, происходит смена места жительства, ведь в маленьком городе детям с аутизмом мало, кто может помочь… Сотрудница фонда предлагает родителям отдать ребенка за границу – подписать договор, по которому иностранная семья примет на воспитание в свою семью ребенка с аутизмом. «Там ему будет лучше», – старается убедить она родителей.

Еще одним действующим героем спектакля является девушка-волонтер, которая по два часа в неделю проводит время с особыми детьми. Казалось бы, что значит эта пара часов, ведь особым детям забота и поддержка нужна постоянно? Но даже такой временной промежуток – это твой вклад в общение с детьми.

«Каждый из них хочет общения, хочет выйти из укрытия, если знает, что их кто-то ждет», – говорит девушка. Волонтер, как никто другой, видит боль родителей, их страх перед будущим, но в то же время, общаясь с такими детьми, чувствует себя живой. «Им все равно, какая ты и как ты выглядишь. Они меняют мир вокруг себя», – признается девушка-волонтер.

Особые люди особо нуждаются в любви – в этом их уникальность, подчеркивают создатели спектакля. Постановка – это, в том числе, и признание в любви особым семьям с особым умением любить.

«У Господа не бывает программных ошибок. Эти дети не приходят в наш мир просто так. Они лучше нас, чище. Они уже рождаются с мудростью и учат нас любить, любить без условий и амбиций. Дети умеют говорить глазами. Всему этому следовало бы поучиться многим», – произносит одна из героинь спектакля.

Так кто же они, особые люди? Они не похожи на нас? Или это мы не похожи на них?…

Посмотреть спектакль «Особые люди» и ответить на этот вопрос можно 17 и 19 февраля на «Открытой сцене». Спектакль – благотворительный. Все сборы от показов будут перечислены в Центр лечебной педагогики.

Проекту «Особые люди» нужна поддержка. Средства, полученные с помощью сервиса planeta.ru, пойдут на обеспечение дальнейшей жизнедеятельности проекта: аренду площадки, оплату труда и другие расходы, связанные с прокатом спектакля.

Источник: http://neinvalid.ru/osobyie-lyudi-cheloveku-s-autizmom-nuzhen-chelovek/

Поддержать нас (VISA/MasterCard)

Наш проект

Instagram Feed

Something is wrong. Response takes too long or there is JS error. Press Ctrl+Shift+J or Cmd+Shift+J on a Mac.

Реклама