Аутичный человек о том, стоит ли верить спискам «великих людей с аутизмом»

Автор: Джонатан Митчелл / Jonathan Mitchell
Источник: Jonathan Mitchell, печатается в сокращении

ein01

«Вы достигли больших успехов», – сказал мне однажды психолог, в исследовании которого я принимал участие. Моя мама часто говорит мне то же самое. Другие люди тоже мне это говорили. Мой аутизм, несомненно, привел к массе проблем и осложнил мне жизнь, и я часто чувствую, что никаких успехов у меня нет. Конечно, успех – понятие относительное. Я знаю человека с аутизмом, который любит повторять цитату из рассказа Герберта Уэллса про то, что в стране слепых одноглазый – король.

Я мог бы перечислить несколько своих успехов в жизни. В возрасте 14 лет меня перевели в обычный класс общеобразовательной школы. Я смог получить диплом о высшем образовании, половину учебы я провел в крупном университете. После окончания школы у меня больше лет трудового стажа, чем безработицы. Я смог получить навыки и опыт работы по расшифровке аудиозаписей врачей и других медработников в больнице, я смог овладеть профессией. В течение жизни у меня были друзья, пусть их было и немного. Я могу водить машину. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня кто-то сопровождал в течение дня. Я написал 11 статей, 22 коротких рассказа и один роман.

Но добился ли я огромных успехов? Хотя я частично преодолел свой аутизм, это произошло не на 100%. Ивар Ловаас утверждал, что после АВА-терапии в течение 40 часов в неделю, половина аутистов достигали нормального функционирования. Но стоит ли считать успехом лишь «нормальное» функционирование? В конце концов, я не стал президентом США, не получил Нобелевскую премию по физике, не стал миллиардером. И я подозреваю, что вряд ли кто-то из детей, которые достигли «нормального функционирования» у Ловааса добились чего-то подобного. Однако то и дело встречаются заявления о том, что многие люди с подобными достижениями имели аутизм или хотя бы аутичные черты.

Нужно ли обнадеживать родителей информацией о том, чего смогли достичь эти, предположительно, аутичные знаменитости? Ведь если они смогли, то почему бы и их ребенку не суметь? Некоторые утверждают, что другие люди в спектре аутизма испытывают надежду, когда слышат о достижениях якобы аутичных великих людей. Некоторые люди в спектре аутизма, которые считают аутизм (по крайней мере, какие-то его аспекты) неким даром, утверждают, что эти великие люди – доказательство того, что не нужно стремиться к лечению аутизма, или что детям с аутизмом не нужно никакое раннее вмешательство. Конечно, некоторые придерживаются более уравновешенных взглядов – они считают, что такие люди скорее исключение из правила, и другие люди с аутизмом не обязательно могут добиться того же.

Но был ли кто-то из этих людей аутичным на самом деле? Некоторые утверждают, что да, по крайней мере, у них могли быть аутичные черты. И даже если это точно не известно, важно обнадежить родителей насчет будущего их детей и помочь аутичным людям гордиться собой. Однако у этого есть и обратная сторона – аутист, который считает себя менее успешным, чем многие нейротипики, будет лишь испытывать злость и горечь от таких примеров. Я сам отношусь именно к этой категории, поэтому я считаю, что очень важно разобрать эти заочные диагнозы, что я и пытаюсь сделать.

Альберт Эйнштейн, вероятно, был самым известным физиком-теоретиком за всю историю. Во время службы в патентном бюро он разработал исследование, которое произвело революцию в современной физике. Его знаменитая теория относительности сделала его лауреатом Нобелевской премии.

Возможно ли, что Эйнштейн был аутистом или хотя бы обладал аутичными чертами? Темпл Грандин пишет в своей книге «Думая картинками», что Эйнштейн не говорил до 3 лет. Кроме того, он ходил в зеленых тапочках на работу в патентное бюро. Предположительно, он был замкнутым ребенком. Она также говорит о навыках гигиены у Эйнштейна. Он редко стриг волосы и часто не расчесывал их. Он носил старую одежду и не обращал внимания на ее стиль. Грандин утверждает, что гений – это аномалия, подразумевая, что гений Эйнштейна был результатом аутичных черт.

Если Грандин пишет об Эйнштейне довольно осторожно, то Норм Леджин гораздо прямолинейнее пытается обнадежить людей в спектре. Собственно, название его книги – «Аспергер и самооценка: откровения и надежда благодаря знаменитым ролевым моделям». В ней он прямо утверждает, что Эйнштейн был в спектре аутизма или, как минимум, имел аутичные черты. Он пишет о том, что Эйнштейн избегал близости. Он пишет, что у Эйнштейна не было друзей в детстве. Леджин также говорит, что после смерти Эйнштейна у него в мозгу были обнаружены аномалии, которые, якобы, отвечали за его интеллект. Он сравнивает это с неврологическими отличиями человека с синдромом Аспергера. Этой темы Леджин касается только вскользь и не упоминает, какие именно неврологические особенности были обнаружены у Эйнштейна, и как именно они могут быть связаны с аутизмом и/или синдромом Аспергера.

Психолог Саймон Барон-Коэн также утверждал, что у Эйнштейна были аутичные черты. Он повторил аргументы Грандин и Леджина, но еще он добавил к этому списку утверждение о том, что Эйнштейн навязчиво повторял одни и те же предложения до возраста 7 лет, и что Эйнштейн был очень странным лектором, которого не понимали слушатели.
Насколько правомочны эти утверждения? Самый частый аргумент – задержка речи у Эйнштейна. Но можно ли считать позднее появление речи симптомом аутизма?

Люди с аутизмом часто нормально развиваются первые 18-30 месяцев, а потом испытывают регресс. Иногда у них появляется речь в возрасте до двух лет, а потом они теряют ту речь, которая у них была. Непохоже, чтобы с Эйнштейном происходило что-либо подобное. Есть только отдельные сообщения о том, что он то ли начал говорить позже обычного, то ли позже начал говорить целыми предложениями. Никаких указаний на то, что у Эйнштейна мог быть регресс. Это скорее похоже на задержку речи в детстве, которая нередко встречается, чем на аутизм или аутичные черты.

Более того, само утверждение о том, что Эйнштейн начал говорить поздно, весьма спорное. Денис Брайан, биограф Эйнштейна, утверждает в своей книге «Эйнштейн – жизнь», что по словам самого физика он не пытался говорить, пока ему не исполнилось три года, и что его родители обращались за медицинской помощью, потому что боялись, что он может быть умственно отсталым. Еще Эйнштейн утверждал, что он специально пропустил фазу «детского лепета» и ждал, пока не сможет говорить целыми предложениями.

Бабушка Эйнштейна рассказывала совершенно иную историю. По ее словам, уже в возрасте двух лет у Альберта были интересные идеи, и они часто их обсуждали. Брайан задается вопросом, как именно можно выражать интересные идеи, если ты не говоришь. Его родная сестра, ссылаясь на рассказы их родителей, сообщает, что до ее рождения Альберту пообещали нового малыша, с которым можно будет играть. Эйнштейн, которому на тот момент было 2 года, решил, что речь идет о какой-то игрушке, и, когда ему показали новорожденную сестру, спросил: «А где колесики?»
Есть другое объяснение воспоминаний о поздней речи Эйнштейна – он просто был выраженным интровертом. У него была способность говорить, соответствующая возрасту, он просто говорил очень редко, как взрослый человек, который не переносит пустые разговоры.

В книге Томаса Соуэлла «Синдром Эйнштейна» приводятся многочисленные примеры людей, у которых была задержка речи в детстве, но которые, при этом, стали очень образованными и успешными. Он сравнивает их особенности с людьми с аутизмом. Но хотя он проводит параллель между поздним появлением речи и выраженным аутизмом, Соуэлл считает, что эти два явления совершенно различны. Дети с задержкой речи тоже могли иметь социальные трудности и быть замкнутыми в раннем детстве, но эти проблемы не сохранялись у них по мере взросления. Во взрослом возрасте такие люди часто становились очень общительными, вступали в брак, у них было много друзей. Соуэлл сравнивает эти случаи с Тэмпл Грандин, которую однозначно можно считать крайне успешным аутичным человеком – она получила степень доктора наук и сделала успешную карьеру в животноводстве, но несмотря на это она до сих пор испытывает серьезные социальные трудности. Похоже, именно проблемы социального взаимодействия позволяют отличить аутизм от задержки речи у детей. То, что известно об Эйнштейне, позволяет отнести его именно к группе людей, у которых была задержка речи.

Если кто-то и сообщал, что в детстве он был замкнутым и не очень общительным, во взрослой жизни у Эйнштейна не было подобных особенностей. У взрослого Эйнштейна было множество друзей. Когда он жил в Швейцарии среди его друзей были Марсель Гроссман и Микеланджело Бессо, дружба с которыми продолжалась всю его жизнь, наконец, его подругами были Милева Марик и Эльза Лоуэнталь, его первая и вторая жена.

Известны случаи, когда мужчины с диагностированным аутизмом вступали в брак, но это явно исключения из правила. Так что хотя супружеская жизнь Эйнштейна еще не доказывает, что у него не было аутичных черт, но все же вероятность этого крайне мала.

Его личная жизнь не сводилась к отношениям с Милевой Марик и Эльзой Лоуэнталь. Они не были единственными девушками, которым он понравился, в то время как остальные его отвергали. В подростковом возрасте Эйнштейн учился в школе в Швейцарии. Он жил в семье Джоста Уитлера, одного из учителей своей школы, у которого была дочь по имени Мари. Они полюбили друг друга, и она стала первой девушкой Эйнштейна. Предположительно, он писал ей многочисленные любовные письма, что не похоже на социальную апатию, которая характерна для многих аутистов.

Брак Эйнштейна с Эльзой продолжался до ее смерти в 1936 году. Однако во время этого брака он не хранил ей верность. Среди его многочисленных любовниц была его секретарша, Бетти Ньюманн. Другой роман был у него с Маргарет Ленбах, еще один – с Тони Мендель, которая присылала шофера, чтобы он привез Эйнштейна к ней на ночь.

Эйнштейн так и не женился после смерти Эльзы, но его интрижки с женщинами продолжились. Одной из его любовниц была русская женщина Маргарита Коненкова. Он поддерживал переписку с разными женщинами, с которыми у него были отношения до и после смерти Эльзы, впоследствии эти письма были проданы на аукционе в Лас-Вегасе.

Кроме того, не только те, кто интересуется аутизмом, попытались записать Эйнштейна в «свои». Ровно то же самое делали авторы, которые писали о шизофрении и дислексии. Конечно, вполне возможно, что у Эйнштейна были все три расстройства, но в таком случае величайший ученый и мыслитель двадцатого века одновременно был одним самых инвалидизированных людей на планете.

Эйнштейн не мог вспомнить многие события прошлого и своего детства, но при этом он отличался безупречной памятью на научные данные, связанные с его исследованиями. Психолог Энтони Сторр сделал на основе этого вывод, что у Эйнштейна были шизофренические тенденции. Он отмечал, что желание отстраниться от личных связей – это типичная черта при шизофрении. К этим же чертам он относил его бунтарство в школьные годы и его отказ от немецкого гражданства.

Сторр также заявлял, что если бы у Эйнштейна не было шизофренических черт, то он бы не смог развить теорию относительности, потому что такая работа требует огромной отстраненности, способности посмотреть на мир со стороны.
Как и Тэмпл Грандин и другие, которые находили у Эйнштейна аутичные черты из-за потрепанной одежды и непричесанных волос, Сторр утверждал, что это симптомы шизофрении. Проблема здесь в том, что при аутизме и шизофрении могут быть схожие симптомы, и если речь идет об уже умершем историческом персонаже, то различить эти расстройства будет сложно.

Грандин не говорит о том, почему зеленые тапочки, непричесанные волосы и небрежность в одежде должны указывать на аутизм. Я встречал хорошо одетых аутистов, у которых не было проблем с гигиеной, но у них были поведенческие проблемы, и они не могли устроиться на работу или сохранить рабочее место.

Люди, интересующиеся дислексией, также утверждали, что в детстве у Эйнштейна было нарушение обучения. В этом случае задержку речи представляли доказательством дислексии, точно так же, как это делали с аутизмом. Они также указывали на сложности Эйнштейна в школе и на то, что он провалил первые экзамены в университет.

Истории про низкую успеваемость Эйнштейна в школе – это такие же сомнительные факты, как и рассказы про его задержку речи. Согласно биографу Эйнштейна, Абрахаму Паису, то, что Эйнштейн плохо учился в школе – не более чем миф. В возрасте семи лет Эйнштейн был лучшим учеником в своем классе, и его мать постоянно восторгалась его табелем с оценками. Эйнштейн начал читать научные книги по физике в возрасте 12 лет. В возрасте 13 лет он читал книги таких философов как Кант и продолжал самостоятельно изучать физику.

После смерти Эйнштейна, патологоанатом Томас Харви сохранил его мозг. Были проведены несколько посмертных исследований мозга Эйнштейна. Также проводились исследования на основе аутопсий мозга умерших людей с аутизмом. Для изучения аутичного мозга также используется сканирование МРТ.

Похож ли мозг Эйнштейна на мозг аутичного человека, если судить по существующим сейчас данным? Нейробиолог Сандра Уителстон изучала теменные доли Эйнштейна и обнаружила, что они были на 15% больше, чем в контрольной группе. Также у Эйнштейна более-менее отсутствовала структура, которая называется сильвианская трещина. Она выдвинула гипотезу о том, что это позволило мозгу Эйнштейна формировать новые связи с большей легкостью, чем обычно, и это улучшило его зрительное мышление.

В исследовании теменных долей аутичных людей нейробиолог Эрик Куршесне и его коллеги обнаружили, что теменные доли аутичных людей были на 43% меньше, чем в контрольной группе. Так что похоже, что мозг Эйнштейна был противоположностью мозга аутичных людей, по крайней мере, некоторых.

Уителстон и ее коллеги обнаружили, что вес мозга Эйнштейна не отличался от нормы. Это не согласуется с данными о том, что мозг аутичных людей часто весит больше нормы в детстве, но во взрослом возрасте чаще весит значительно меньше нормы.

Опроверг ли я раз и на всегда идею о том, что у Эйнштейна, а, возможно, и у других знаменитостей и исторических личностей был аутизм? Нет, разумеется. Диагностировать аутизм, у которого нет известных биологических маркеров, сложно даже при жизни. Посмертные диагнозы вряд ли вообще можно считать возможными. Но мне кажется, я сумел объяснить, насколько ненадежны так называемые доказательства, что у тех или иных известных людей могли быть аутичные черты. Что об этом думать, читатели пусть решают сами.

В отличие от Барона-Коэна, Норма Леджина и Тэмпл Грандин я не верю, что подобные спекуляции про знаменитостей могут быть полезны. Они лишь снизят самооценку тех, чьи нарушения мешают им добиться желаемого, не говоря уже о достижениях знаменитостей. Такие заявления лишь навязывают людям с аутизмом завышенные ожидания, которым они, якобы, должны соответствовать.

источник http://outfund.ru/byl-li-autizm-u-ejnshtejna/

Поделиться в социальных сетях

0

я

Харківське обласне радіо #UA: Харків

«Так, сьогодні в Харкові діють інклюзивні дитсадки, школи. З часом їхня кількість буде більшою. І батьки не мають зневірюватися, коли їх «пинають» з кабінету в кабінет, мовляв «наша школа не для вас». І таке буває навіть, якщо керівник управління освіти готовий, це не означає, що всі готові і хочуть навчати вашу особливу дитину. Якщо батьки впевнені, що треба навчати дитину за місцем проживання, мають стояти на своєму», — говорить Наталія Івашура ( Nataly Ivashura ) , керівник БФ «Квіти життя»

https://www.mixcloud.com/widget/iframe/?hide_cover=1&light=1&feed=%2Foblradio_kharkiv%2F%D1%88%D0%BA%D1%96%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%B0-%D1%96%D0%BD%D0%BA%D0%BB%D1%8E%D0%B7%D1%96%D1%8F-%D0%BD%D0%B0-%D0%BF%D0%B0%D0%BF%D0%B5%D1%80%D1%96-%D1%96-%D0%BD%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D1%86%D1%96-%D0%B2-%D1%87%D0%BE%D0%BC%D1%83-%D1%80%D1%96%D0%B7%D0%BD%D0%B8%D1%86%D1%8F%2F

Поделиться в социальных сетях

0

Статья Любови Тихомировой

м

…Рассказать об этом проще, чем сделать. И всё-таки точно возможно. Знаю по себе…

Можно. Для этого, правда, придется сделать 5 парадоксальных действий. Таких, которые не приходят в голову. Непривычных. Противоречащих нашей логике.

Давайте сначала посмотрим, почему мы выживаем, а не живем?

Мы воспринимаем мир как враждебный и боремся. За ребёнка. Против его особенностей. За победу над болезнью, над не желательными для нас проявлениями и поведением (по-моему, разумнее работать с его дефицитами, опираясь на его сильные качества). Против осуждающего, отвергающего или равнодушного социума. С собой — сдерживаясь, пытаясь прогнать прочь «недопустимые» мысли, подавляя «негативные» чувства, отказывая себе в элементарных базовых потребностях, отказываясь от себя, своих желаний и стремлений.

ПЕРВОЕ ПАРАДОКСАЛЬНОЕ ДЕЙСТВИЕ: поставить себя, своё самочувствие и состояние на первое место. Начать заботиться о себе. Почему? Потому что от состояния родителя зависит эмоциональное состояние ребенка. Не может быть ребёнок спокоен и расслаблен, любопытен и заинтересован в общении и познании нового, когда его родитель в страхе, в тревоге, в раздражении, в апатии и т.п. Развитие возможно только из точки покоя.

ВТОРОЕ ПАРАДОКСАЛЬНОЕ ДЕЙСТВИЕ: постепенно расслабиться, отпустить гипер-контроль, перестать пытаться переделать все дела мира, всё успеть, всё исправить, всех спасти. Уйти с войны. Именно от этого нам кажется, что мы не живем, а выживаем в зоне боевых действий. Чтобы чувствовать себя живым, нужно замедляться и заново учиться смаковать жизнь. Это очень сложно. И страшно. Примерно, как последовать совету расслабиться на морозе, когда вы начали съёживаться и стучать зубами.

ТРЕТЬЕ ПАРАДОКСАЛЬНОЕ ДЕЙСТВИЕ: найти сферу для самореализации, не связанную с ребёнком. Это очень важно. Взрослый человек получает удовольствие от продуктивной деятельности. Нам важно видеть продукт, результат своих усилий. Самое невыносимое для здоровой человеческой психики — бессмысленная деятельность. Воспитание ребенка это, в общем-то, длительный процесс без результата, с минимальным результатом или не с тем результатом, которого бы нам хотелось и о котором мечталось.

Одна из самых губительных стратегий для нас, для психики ребенка и, главное, для наших с ним отношений — гонка за ЕГО результатами. Пятерки, медали, кубки, грамоты, дипломы. Соответствие чьи-то внешним стандартам. Погоня за успехом. Самые счастливые семьи с особыми детьми (и вообще с любыми детьми) те, которые не гонятся за успехом, а получают удовольствие от процесса жизни, от того, что у каждого из членов семьи хорошо получается в данный момент времени + ставят посильные для себя и детей цели в зоне ближайшего развития.

Для того, чтобы перестать гнаться за социальным успехом и получать удовольствие от развития в той самой «ближайшей зоне», нужно совершить ЧЕТВЕРТОЕ И САМОЕ СЛОЖНОЕ ПАРАДОКСАЛЬНОЕ ДЕЙСТВИЕ: похоронить, оплакать и отпустить своего «Ребёнка Мечты». Об этом подробно рассказано в моей статье «Ребёнок Мечты умер. Да здравствует Ребёнок!».

ПЯТОЕ ПАРАДОКСАЛЬНОЕ ДЕЙСТВИЕ: вспомнить о других своих ролях. О том, что я не только мать, но и женщина, жена, дочь, подруга, профессионал, гражданин. Вкус жизни — в разнообразии, в том, когда мы можем по-разному проявлять себя.

Когда мы постепенно совершаем эти парадоксальные действия и смещаем фокус с ребёнка и его проблем, с того, как мы с ним выглядим, как и что о нас думают, что нас с ним ждёт, на нашу жизнь здесь и сейчас, на то, как мы себя сейчас чувствуем, в какой атмосфере живём, чем наполнена наша жизнь прямо сейчас, чего сейчас хочется, что будет для нас в этот момент наилучшим выбором, мы начинаем ЖИТЬ, а не выживать.

Рассказать об этом проще, чем сделать. И всё-таки точно возможно. Знаю по себе. Вижу по результатам и откликам моих клиентов и участниц только что завершившейся онлайн программы #довольныйжизньюродитель.

Искренне желаю каждому человеку, воспитывающему ребёнка с особенностями, вернуть себе вкус жизни и жить её с удовольствием.

Поделиться в социальных сетях

0

Поведенческий аналитик о составлении индивидуальной программы и выборе целей обучения для детей и взрослых с выраженными когнитивными нарушениями

Источник: Different Roads to Learning

Мы начали программу прикладного анализа поведения (ПАП) для Лили шесть месяцев назад. И за все это время она не овладела ни одним целевым навыком из своей программы. Ни одним. Я сидела и смотрела на собственное озадаченное лицо в отражении на компьютерном экране с ее графиками. Что я делаю не так? Почему она ничему не учится? Почему прикладной анализ поведения меня подвел?

До Лили я работала только по программам раннего вмешательства с дошкольниками. У этих детей были сильно ограничены или вообще отсутствовали какие-либо базовые навыки. Но каждый из них реагировал на ПАП как в сказке. Графики освоения навыков были потрясающими – 0% в самом начале и уверенное повышение до 80-100%. Это повторялось снова и снова, как терапевтические часы. Именно благодаря работе в сфере раннего вмешательства я «подсела» на прикладной анализ поведения и была уверена, что он подходит всем и каждому. Каждый раз, когда родители были в восторге от прогресса малыша за 30 дней терапии, я убежденно говорила: «Это наука!» Я была полна уверенности в своей нише.

Однако графики Лили были настоящим кошмаром. Они напоминали зубы динозавра с проблемами прикуса, и они никогда не поднимались выше 50%. «Определение частей тела», «Совмещение одинаковых изображений», «Сортировка предметов по цвету», «Просьбы» – все эти самые стандартные программы, к которым я так привыкла, просто не работали.

Я перепробовала все – вводила и убирала безошибочное обучение, меняла стратегии подсказок, работала в разной обстановке и разное время дня. Каждый новый подход приводил к тем же низким и неустойчивым результатам. Она не могла называть предметы. Она не могла находить предметы по инструкции. Она не могла имитировать. У нее был один жест, который она придумала сама, чтобы показать, что она чего-то хочет, но окружающие должны были сами догадываться, что именно. Ее папка с данными была черным пятном в моем послужном списке.

Я думала о том, чтобы запросить супервизию или вообще передать случай другому поведенческому аналитику. Тут явно нужен был кто-то более опытный, кто больше знал о работе с невербальными детьми, владел какими-то хитрыми приемами, о которых я не догадывалась. Прежде чем позвонить коллеге, я решила последний раз просмотреть ее папку.

Лили было 10 лет, и она была полностью невербальна. Она не пользовалась туалетом. В медицинском заключении говорилось, что ее познавательные функции соответствуют 6-месячному ребенку и вряд ли уже изменятся. И только тут до меня дошло.

Моя программа была ей вообще не нужна. Не нужна ей была «Имитация действий с предметами». Не нужно ей было достигнуть критерия мастерства по навыку «Определение части изображения». Конечно, такие навыки были бы не лишними, но они не были самыми актуальными.

Этой девочке нужно было научиться самостоятельно мыться. Ей нужно было научиться готовить себе перекус. Ей было нужно чистить зубы, застилать кровать и самостоятельно пользоваться туалетом. Когда она станет взрослой и встанет вопрос о том, где и в каких условиях она будет жить дальше, никого не будет волновать, может ли она расположить модели автобусов по размеру.

Я почувствовала себя глупо и очень на себя разозлилась. Я потратила несколько месяцев пытаясь вдолбить ей названия частей тела, в то время как у нее был такой огромный дефицит в навыках для повседневной жизни. Я поняла, почему нас, поведенческих аналитиков, порою критикуют за ригидность и одержимость процентами.

Я отменила всю ее программу. Я купила тест «Оценка функциональных жизненных навыков» (AFLS) и начала тестирование на той же неделе. Ее баллы были очень низкими, но нам было с чего начать. Мы написали 10 программ на функциональные навыки и начали обучать каждому навыку с помощью «обратной цепочки». Мы полагались на «мышечную память» и ежедневные повторения, так как она не могла понять визуальные подсказки с картинками. Мы работали в будни и на выходных, повторяя последовательности действий каждый день до достижения независимости.

Прошло 30 дней, пока она освоила свою первую программу: «Приготовить перекус». Она могла найти полку, где лежали сырные шарики, открыть крышку банки, высыпать немного шариков в миску, закрыть крышку, поставить банку на место, принести миску на стол, сесть и съесть шарики. Полностью самостоятельно и без единой подсказки. Когда терапистка позвонила и рассказала мне об этом, я прослезилась.

В конечном итоге, прикладной анализ поведения меня не подводил. Меня подвело то, что я забыла о, возможно, самом важном аспекте этой науки – о том, что она создана быть «прикладной». После работы с Лили я уже больше не делала вид, что существует какой-то секретной рецепт «Программы ПАП для любого ребенка». Теперь каждый раз я составляю новый рецепт с нуля. Я больше не задаюсь вопросом, может ли ребенок описать функции 10 общественных профессий за 60 секунд. Вместо этого я спрашиваю себя: «С какими серьезными, функциональными ограничениями он сталкивается каждый день?»

источник http://outfund.ru/najdi-krasnyj-ili-naden-kurtku-vybor-celej-terapii/

Поделиться в социальных сетях

0

Как родители детей с поведенческими проблемами могут использовать одно из универсальных психологических правил

Автор: Тамеика Мидоус / Tameika Meadows
Источник: I Love ABA

 

Принцип Премака: Если вероятность поведения В выше, чем вероятность поведения А, то поведение А станет более вероятным, если В последует за ним. (Данный закон был сформулирован психологом Дэвидом Премаком, также известен как «теория относительности в подкреплении»).

Принцип Премака – это стратегия прикладного анализа поведения (ПАП), которую часто называют «бабушкино правило». Прозвище связано с тем, как некоторые бабушки (большие эксперты по детскому поведению) говорят своим внукам: «Сначала овощи, потом шоколадный торт». Ребенок видит вкусный торт и доедает зеленый горошек, чтобы добраться до торта. То, что делает в данном примере бабушка, поведенческие аналитики называют «принцип Премака».

Специалисты также называют данную технику «Сейчас/Потом», «Если/То» или «Высокая вероятность/Низкая вероятность». Кто угодно может использовать принцип Премака для того, чтобы добиться сотрудничества или повысить вероятность определенного поведения. Вы можете использовать принцип Премака в тех случаях, когда вы хотите, чтобы ребенок что-то сделал, но ему этого делать не хочется. Например, если он не хочет доедать горошек, убирать игрушки, пить молоко, надевать шапку и так далее.

Проще говоря, согласно принципу Премака: вам будет проще сделать то, что вам не хочется делать, если сразу после этого вы сможете сделать что-то приятное.

Для того, чтобы использовать принцип Премака, вам нужно сначала объяснить ребенку, каким будет его поощрение. Так, если поведение В – «есть шоколадный торт», а поведение А – «есть горошек», то вы должны сказать: «Если хочешь кусочек торта, нужно доесть горошек». Заметьте, что здесь используется слово «если». Другой аспект принципа Премака – доступ к награде должен зависеть от выполнения задачи. Так, если ребенок откажется есть горошек, то он не получит торт. Все просто. Ребенок сохраняет контроль над тем, будет ли он зарабатывать награду или потеряет ее.

Меня часто спрашивают: «Почему так важно, о чем я скажу вначале?» Вам нужно вначале описать поведение с высокой вероятностью, чтобы ребенок сосредоточился на том, что он может получить, а не на том, что ему нужно сделать. Постарайтесь удержать внимание ребенка на награде. Если вы сначала скажете о том, что ему нужно сделать, то ребенок слышит требование. Если же вы сначала упоминаете предмет или занятие, которые послужат наградой, то вам будет гораздо проще добиться сотрудничества с ребенком.

Для некоторых детей не имеет значения, если вы сначала озвучите требование, в то же время с некоторыми детьми обязательно нужно сначала упомянуть награду. Если я работаю с детьми, у которых в прошлом возникали проблемы с чужими требованиями, я всегда слежу за тем, чтобы сначала сказать о награде.

Многие родители и специалисты привыкают выдвигать требования, ребенок начинает сопротивляться или протестовать, и только после этого родители или специалисты напоминают ребенку, что он может потерять, если откажется. Это распространенная ошибка. Как правило, она приводит к эскалации ситуации и конфликту. Например:

Мама: «Шон, уберись в своей комнате».

Шон: «Нет / Не хочу / Потом уберусь».

Мама: «Если не начнешь убираться прямо сейчас, то никаких видеоигр вечером».

На чем сосредоточено внимание ребенка? На нежелательном занятии (уборке комнаты), и на том, что он может потерять (видеоигры). После такого диалога ребенок, как правило, начинает все больше и больше сопротивляться требованиям, может даже стать агрессивным, а родители начинают все больше расстраиваться и злиться.

Поэтому очень важно понять принцип Премака, чтобы избежать ситуации, когда вы заранее планируете собственное поражение. Полезный совет: Когда планируете начать предложение с «Если» или «Сейчас», остановитесь и подумайте: «Я уже сообщила о доступном поощрении?» Если нет, то зачем ребенку напрягаться? Что он получит в результате сотрудничества?

Не акцентируйте то, что ребенок может потерять. Нам всем не нравится что-то делать только ради того, чтобы избежать негативных последствий. Мы все предпочитаем что-то делать, чтобы получить что-то хорошее.

Насколько это возможно следите за тем, как вы формулируете свои требования. Не создавайте заранее ситуаций, в которых ребенок откажется от сотрудничества. Каждый раз, когда вы озвучиваете какое-то требование, то есть возможность, что его выполнят или проигнорируют. Если мы будем осторожны с требованиями, то мы поможем ребенку быть успешным и чаще получать поощрение.

Вот несколько примеров правильного применения принципа Премака. (Помните, что если у ребенка есть проблемы с выполнением требований, то сначала нужно упоминать о награде):

«Мы почитаем книжку, когда ты примешь ванну».

«У тебя будет перерыв 10 минут, когда сам решишь 5 примеров по математике».

«Сначала ты поспишь, а потом мы пойдем в парк!»

«Сегодня можешь посмотреть 2 фильма, если съешь свой обед в школе».

«Кто хочет мороженое? (Ребенок поднимает руку). Хорошо, поторопись и помой посуду, а потом мы будем есть мороженое!»

(Для детей, плохо понимающих речь, можно использовать визуальные подсказки «Сейчас-потом»).

источник http://outfund.ru/babushkino-pravilo-dlya-motivacii-rebenka/

Поделиться в социальных сетях

0

Поддержать нас (VISA/MasterCard)

Реклама