Автор: Шмидт В.Р.

Спору нет – отечественные общественные организации нуждаются в осмыслении своей деятельности. Пусть рефлексия не достаточное, но точно необходимое условие для развития эффективных неправительственных сетей и направленного движения к улучшению социальной ситуации. Действенным (но не единственным) механизмом побуждения к тому, что НКО время от времени останавливались в гонке за грантами и задумывались: «Кто мы?», «Для чего мы?», «С кем мы?» и т.д., становится проведение конкурсов на исследование. Программа Прикладные исследования для социальной политики… направлена на то, чтобы расположить общественные организации оглядеться и организовать свою деятельность, полагаясь на результаты изысканий, проведенных совместно с научными центрами.

Инклюзия в образование составляет актуальное направление российской социальной политики: и по количеству проблем, которые сходятся в теме интеграции, и по необходимости осуществить мероприятия по усилению механизмов интеграции людей в образование. Чтение и оценка большей части заявок  (26 из 45 поданных) на исследование проблем инклюзии в образовании определило несколько тенденций в понимании того, что такое социальная политика; инклюзия в образовании; как следует изучать проблемы интеграции и т.д.

Понимание сути социальной политики по преимуществу, авторы заявок считают, что социальная политика состоит из государственных решений и поведения тех, кто принимает административные решения. Социальная политика как пространство действий со стороны объединений родителей, педагогов почти не рассматривается. Кроме того, социальная политика соотносится с правовыми нормами и в некоторых случаях с экономическими моделями поддержки инклюзивного образования. Организационные решения остаются в стороне большинства заявок. Хотя такие вопросы как:

«Откуда взять нужное количество специалистов по сопровождению учащихся с особыми нуждами?»,

«Какой будет нагрузка педагога, работающего в интегрированном классе или группе?»,

«Как следует осуществлять мониторинг инклюзивного образования?»,

«Чем управление в инклюзивной школе (детском саду, Вузе) отличается от управления в специальном (массовом) учебном заведении?»

определяют суть проблемы инклюзии в современной России: «А как организовать инклюзивное образование?».

Общей рекомендацией по улучшению заявок на исследование в этой части можно считать расширение понимания того, что такое социальная политика. Например, исследование могло бы быть направлено на выявление возможностей и ограничений государственных решений в отношении интегрированного образования.  Целью могло бы стать определение границ деятельности общественных объединений в решении той или иной проблемы инклюзии. Не менее важным представляется исследовать механизм конкуренции решений относительно возможности ребенка учиться – для западных стран вопрос о де-монополизации этой сферы принятия решений остается одним из самых важных, тогда как в России решение об обучаемости или необучаемости фактически остается в монополии медицинских организаций.

Компетентность заявителей относительно того, что такое социальная политика, скорее находится в зоне ближайшего, а не актуального развития. Может ли понимание социальной политики улучшиться по мере реализации проекта? Положительный ответ зависит от того, насколько полевое исследование будет увязано с теоретическими изысканиями, например, сравнительным анализом моделей инклюзивного образования. Пока заявки не отражают наличия такого соотношения между разными частями исследования, однако такая задача вполне посильна участникам.      

Понимание сути инклюзивного образования В большинстве заявок инклюзивное образование определяется как отдельная методика или совокупность методик обучения. О чем бы не писали авторы, о моделях образования или способах распространения образования, мыслями они оказываются недалеко от самой методики организации и реализации учебного процесса. Получается, что понимания инклюзии в образовании как многоуровневого процесса, почти не присутствует. Те, кто рассуждает об эффективности специальных деревень-поселений или создании безбарьерной среды, не до конца отдают отчет в том, при каких условиях эти методики работы с теми, кто имеет особые потребности, срабатывают. Существуют определенные контексты социальной политики, экономических решений относительно образования в целом, общественного настроения, которые необходимо принимать во внимание при планировании как развития инклюзии, так и исследования.   

Современные западные исследования социальной проблемы непременно оперируют темой «контексты»: во что встроена изучаемая проблема, в связи с какими другими более общими или рядоположенными проблемами имеет смысл рассматривать данную проблему. Инклюзивное образование не существует обособленно. Как минимум можно выделить три значимых контекста:

·        развитие образования в целом и весь комплекс изменений, которые влияют как на все образование, так и на инклюзивное образование;

·        развитие системы обеспечения социальных прав, и в частности, права на образование;

·        социальный маркетинг продвинутых идей организации жизни общества (приемная семья, волонтерство, совместное обучение людей «в норме» и с особым вариантом развития).

Невнимание к каждому из контекстов формирует риски в проведении исследования.

Так, упущение роли тенденций современного образования превращает развитие инклюзивного образования в заповедник (а можно сказать, и в зооуголок при мясокомбинате) – хотя многие тенденции образовательной политики прямо или опосредованно могут повлиять на развитие инклюзивного образования.  Как влияют рыночные механизмы регуляции образования на развитие инклюзии? Как система оценки качества работы образовательного учреждения будет зависеть от внедрения инклюзивного образования? Как введение профилей в образование будет связано с инклюзией? Каким должен быть механизм распределения средств между массовыми и интегрированными учреждениями образования в контексте реформирования системы финансирования образования?

Эти и многие другие вопросы отражают необходимость встраивания изучения инклюзивного образования в контекстпреобразования системы образования в целом. Интегрированное образование за рубежом состоялось и потому, что развивалось в соответствие с общими тенденциями развития образования. И если кто-то из общественников или исследователей полагает, что общая образовательная политика только препятствует инклюзии, то это может стать темой отдельного исследования: «Как тренды российского образования мешают инклюзии детей». Насколько этот контекст отражен в представленных заявках? Следов практически нет – скорее, инклюзивное образование приравнивается к миссии гуманизации образовательной среды. Оставаясь миссией, инклюзивное образование еще долго будет существовать как исключение из общих правил, чем устойчивая тенденция развития.        

Чтобы инклюзивное образование работало, недостаточно открыть интегрированные детские сады, школы, Сузы и Вузы – инклюзия начинается с ранней помощи и предполагает вовлечение широкого круга социальных сервисов на протяжении всего периода обучения. Инклюзия в образование важна сама по себе, но и постольку, поскольку посредством включения в образование человек получает доступ в общество. Инклюзия в образование  – всего лишь ступенька инклюзии в общество. Эффективность инклюзии прямо зависит от того, насколько хорошо взаимодействуют образовательные организации и социальные центры. Такие темы исследования как финансовая эффективность инклюзивного образования, вовлечение родителей в адвокацию прав детей, поддержка потребностей семейного окружения детей с особыми нуждами, подготовка специалистов к работе с особыми детьми  не могут быть решены вне контекста развития социальной защиты в целом. Однако именно этой связки, между образованием и системой социальной помощи, не доставало всем проектам исследований.

Инклюзивное образование – всего лишь одна их гуманитарных идей, которая осваивается в умах людей вместе с идеями о том, что приемное родительство – это правильно, что человек, совершивший преступление, нуждается в помощи, а не наказании, что важно делиться временем и деньгами с теми, кто нуждается. Можно ли представить себе человека, который положительно относится к совместному обучению людей с особенностями и людей «в норме», и, к примеру, скептически настроен к помощи семьям группы риска и предотвращению сиротства? Скорее всего, нет. Поэтому продвижение идеи инклюзивного образования невозможно без продвижения всего «портфеля» гуманитарных настроений и идей.  Во многих заявках в центре внимания было отношение «нормального» общества к интеграции в образование – так почему это отношение рассматривается обособленно от изучения готовности общества воспринять гуманизм как идеологию повседневного поведения, практически современную версию социально-психологической гигиены?

Чтобы произошло с исследованиями, которые встроили задачу анализа проблем продвижения самой идеи в более широкий контекст гуманизации? Скорее всего, исследования приобрели бы междисциплинарный характер – например, возникла бы тема «образ человека с особыми нуждами в отечественной и западной массовой культуре». Возможно, удалось бы внятно сформулировать изъяны представления проблем людей с инвалидностью в сюжетах средств массовой информации (особенно, если бы масс-медийная поддержка инклюзивного образования была сопоставлена с акциями по популяризации приемного родительства и борьбы с бродяжничеством детей). Прикладным результатом таких исследования могли бы стать рекомендации журналистам относительно того, как лучше рассказывать о проблемах инклюзивного образования: предотвращая возникновение стереотипов и отчуждение общественности от этой темы. Возможно, и сами исследователи после проведения таких изысканий могли бы эффективней участвовать в широких обсуждениях проблемы инклюзии в образовании. Следует отметить, что зарубежные исследователи проблем инклюзии приобрели широкую известность и стали столь же популярными авторами как и писатели (стоит упомянуть Нильса Кристи и Дэвида Лэйнга) поскольку встраивали инклюзию в обсуждение проблем гуманизма в целом.  

Метод исследования Малоформализованные методы проникли и в сознание отечественных исследователей – не все, но значительная часть исследователей заявляет метод изучения случая, многие планируют проводить фокус-группы. Но большая часть заявок опирается на опросы и анализ нормативных актов. Также те, кто планирует использовать малоформализованные методы, не всегда доходят до нужной степени конкретизации в планировании применения методики анализа случая или фокус-группы.

Недочеты в обосновании выбора методов исследования отражают явные пробелы в компетенции авторов заявок, как относительно методологии исследования, так и понимания того, что метод исследования должен соответствовать природе исследуемой проблемы. А какова она, природа инклюзивного образования? В первую очередь, инклюзия означает, что тот, кто был пассивным реципиентом помощи становится активным участником решения проблемы доступа к своим правам. И тогда главной претензией ко всем заявкам в точке метода исследования становится неиспользование так называемых акционистких методов исследования. А как же партисипаторный метод исследования, который как нельзя лучше подходит для  изучения инклюзивного образования? Почти все заявки включают изучение установок среди родителей и детей с особыми нуждами – такая задача просится быть решенной через активное привлечение самих респондентов: как к разработке методики исследования, так и обсуждения полученных данных. Можно утверждать, что партисипаторные исследования пока большая экзотика  для отечественных НКО, но и проведение исследований  - не меньшая экзотика. Так почему не положить основу традиции начинать осваивать исследовательские методы с партисипаторных?

Трудности оценки заявок. Читатель заявок (он же эксперт, оценщик) подвержен двум рискам:

  • подменить оценку интерпретацией, увидеть, например, то, чего, авторы и не имели в виду;
  • поставить себя на место автора и выработать возможно перспективные, но мало реализуемые самими авторами рекомендации по доработке заявки.        

Предотвращение этих рисков  – разделенная ответственность между авторами заявок, читателями-оценщиками и организаторами конкурсов. Так, авторы заявок сетуют, что их не понимают или искажают смысл написанного. Однако есть немало способов так написать заявку, что искажение смысла станет неизбежным. Например, чрезмерно общие рассуждения или публицистичность в изложении плана исследования располагают к весьма широким интерпретациям при чтении.     

Тот, кто оценивает заявки, берется контролировать свой поток сознания только ему известными способами – однако для окружающих успешность усилий читателя-эксперта определяется по единообразию критериев, некоей стилистике оценивания, которую вырабатывает эксперт. Оценщик балансирует между едиными критериями, которые он применяет ко всем заявкам, и индивидуализированным подходом (каждая заявка требует и особого внимания). Поэтому важной задачей подобных проектов можно считать разработку процедур по обобщению опыта экспертов, содействию их рефлексии.  

Исследование как основа планирования своей деятельности – еще не традиция отечественных НКО. Такие шероховатости как лозунги вместо внятного описания своей позиции; превращение раздела «Методы исследования» в компиляцию из словарей и пособий по социальным исследованиям вовсе не приговор о невозможности провести исследование, а повод развить чуть больше самоиронии в отношении возможностей решить ту или иную социальную проблему. Один из исследователей распространения экономических идей, Дэвид Колендер, предложил такую типизацию путей популяризации и укоренения новых идей в умах теоретиков и практиков:

Распространение идей как инфекционной болезни – без особого обдумывания люди берут на вооружение новую концепцию или всего лишь фасонистый термин. Суть идеи часто теряется – гораздо важнее стать носителем идеи, не думая, как встроить идею в уже действующую практику или изменить эту практику под новую идею. Идея  много теряет в глазах людей здравомыслящих, которые боятся подойти к такой «заразной» теме и приобрести репутацию бездумных  последователей. Не так ли случилось и с идеей совместного обучения детей с особенностями и детей «в норме»? И не будет ли исследование, которое основано на сравнении установок родителей разных детей и педагогов из разных школ, содействовать формированию нового поколения дискриминационных установок («все родители детей с особенностями имеют тенденцию…»)?  

Конкуренция идей на общественном «рынке» - идеи, как и их приверженцы, соревнуются за большую популярность и  готовность социума, власти, сообщества специалистов реализовывать эти идеи. Конкурентная среда – не лучшие, хотя и не худшие  условия для здорового развития идей, поскольку привлекательность идей часто определяется не продуманностью или обоснованностью идеи, а, например, манипуляцией сознанием тех, кто выбирает, какой идеи отдать предпочтение. Критики рыночного способа распространения идей указывают на то, что только понимание истории популяризации идеи ответит на вопрос, насколько по-честному идея заняла свое место  в умах, и насколько это место соответствует реальной «цене» идеи. Так, среди российских НКО популярны идеи специальных поселений для людей с особыми нуждами (модель camphil) – однако можно ли считать такой способ организации жизни инклюзией? Еще одним негативным следствием рыночной модели распространения идей становится сосуществование взаимоисключающих идей, превращение социального поля в лоскутное одеяло без единой основы. Этот образ как нельзя лучше описывает ситуацию с инклюзивным образованием в России – есть все (понемногу) и нет ничего.

Единое информационное поле – этот путь распространения идей определяется как наиболее действенный. Доступ к исчерпывающей информации зависит только от самого человека, поскольку поле информации открыто и пополняется теми, кто имеет то или иное отношение к развитию идеи. Какие же требования предъявляются к тем, кто оказывается в едином информационном поле? Умение давать и получать обратную связь; способность формулировать вопросы и мыслить дискуссионно (не стараться искать однозначный ответ на сложный вопрос); взаимодействовать с другими посредством развития идеи. Наверное, именно этому и должны научиться участники проекта. Создание такого информационного поля относительно идеи инклюзивного образования – лучший результат, которого можно ожидать от реализации данного проекта программы «Диалог».

 источник: http://inclusion.vzaimodeystvie.ru

Поделиться в социальных сетях

0

Оставить комментарий